Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

слезы из-за своей участи, даже когда провела два года в одиночестве. Актазар снова надел на меня оковы, а я даже не взглянула на него.

Ко мне подбежала Рамина и, крепко обняв, погладила по голове и прошептала:

— Прости! Прости меня!

— За что? — глотая слезы, прохрипела я.

— За то, что невольно причинила тебе боль! Ты влюбилась в Актазара? Ведь так? Поэтому ты убежала? — прошептала сестра, чтобы никто не слышал наш разговор.

— Я не знаю! Раньше мне было все равно, а сейчас, когда он с другой, мне это причиняет боль. Я его ненавижу, но в то же время меня тянет к нему! Это безумие какое-то! — призналась я, прижавшись к сестре.

— Хватит заливать поляну слезами! Нам пора двигаться дальше! Пока еще какие-нибудь обитатели не напали! — рявкнул Актазар. Мое терпение лопнуло и я ощутила как ярость поднималась во мне, дыхание сбилось, а кулаки сжались. Мне до умопомрачения хотелось причинить этому тирану ту же боль, что и он мне. Злость затмила рассудок и я, как никогда, жаждала уничтожить его. Резко поднялась на ноги и выхватила меч у воина, что стоял рядом, и со всей силой обрушила на правителя свой удар. Он чудом успел отскочить. Смотрел на меня с ухмылкой, в глазах были смешинки, он потешался надо мной, а я все сильнее закипала от ярости. Черный дым прошел через барьер, плавя браслеты, но я не обращала внимания на боль. Покрылась темной пеленой. Мое могущество окутало руки вместе с мечом, придавая мне силы. Тьма манила меня, склоняла на свою сторону, приказывала убить и принять свою сущность, а другая часть меня сопротивлялась и призывала одуматься.

Я нападала на правителя, всей душой желая его смерти, и чем страшнее были мои мысли, тем лучше контролировала свой дар. Мы сцепились с Актазаром в поединке, в моих глазах он прочитал решимость и готовность умереть, а его взгляде сквозило сомнение. У меня было ощущение, что это не я правила дымом, а он управлял моим телом. Я просто расслабилась и позволила ему заполнить меня, предоставила ему свободу. С каждым моим новым ударом Актазар хмурился все сильнее и сильнее. А я только усиливала напор. Он попытался выбить оружие из моих рук, но дым окутал с такой силой мои руки, что казалось меч прирос ко мне.

— Что за чертовщина? Как ты это делаешь? Как управляешь дымом через браслеты? — рявкнул Актазар, а я с ухмылкой на лице прошипела:

— Я по-твоему бездарная и никчемная? Ты умрешь, Актазар! И я не остановлюсь, пока один из нас не отправится в мир иной! А как тебе известно, второй пойдет следом!

— Прекрати, Сапфира! Ты обиделась на правду? — фыркнул он, а я с шумом втянула в себя воздух, ощущая, как ярость придала мне новые силы. Движения мои были быстрые, словно всю жизнь провела в сражении, и сама себе поражалась, но это была не я, а дым. Он полностью взял меня в свою власть. Я уже не могла остановиться, приказывала ему, но он не слушался.

— Остановите ее! — рявкнул Актазар своим воинам и они пришли ему на помощь. Атаковали впятером.

— Сапфира! Прекрати! Что ты делаешь? — испуганно проговорила сестра, а я уже даже ответить ничего не могла. Больше не контролировала свое тело, была марионеткой. И очень испугалась, что потеряю себя, что Тьма завладеет душой. Но ничего поделать не могла.

Воины напали одновременно, а я увернулась от их мечей, отбила удары и пронзила всех, отнимая их жизни своими руками. Выбила меч у Актазара и хотела пронзить его сердце, но из-за того, что Арес бросился ко мне, немного промахнулась и вогнала острие чуть ниже.

Через секунду меня поразила адская боль и на теле образовалась точно такая же рана, как и у правителя. Я рухнула на землю, ощущая, как сердце замедлило ход. Дым покинул мое тело и пришло осознание того, что натворила — очернила свое сердце еще больше.

— Исцелись! — прохрипел правитель, зажимая рану в груди. Он сбросил мои оковы, чтобы я могла воспользоваться даром.

— Нет! Ты умрешь сегодня! За то, что причинил мне боль! — прошипела я, мысленно удерживая дым, приказывая ему не исцелять меня.

— Сапфира! Прости меня! — выдохнул Актазар и оказался рядом со мной. Откуда только силы взял? А мне не верилось, что он извинился. Склонился надо мной и дрожащей рукой провел по щеке, вызывая в моем теле невесомость.

— Прости! — прошептал он, глядя мне в глаза.

— И ты меня прости! — прошептала я в ответ. Он поцеловал меня так, как будто прощался навсегда. Нас ослепил яркий свет и тепло устремилось по венам. Было ощущение, что кто-то невидимый прикоснулся к сердцу. Я ответила на поцелуй и черный дым вырвался из ладоней, окутал нас с Актазаром и исцелил. А когда тьма развеялась, у правителя на ладони лежала стрела Амура и она снова удлинилась. Мое сознание не выдержало и свет померк в глазах.

Приходя в себя, где-то вдалеке услышала голос Миры:

— Милорд! Ее сердце стало темнее, а ваше теперь чуть светлее, и я не знаю, как все это объяснить и почему это произошло!

— Раньше она никому зла не причиняла, настолько сердце было ее чистым, а теперь убила нескольких воинов своими руками. Она поддалась Тьме и ее сердце потемнело. Стрела забирает у Актазара темную частицу и его сердце светлеет, а у Сапфиры наоборот отнимает светлую, поэтому ее — заполняется тьмой, — предположила Рамина.

— Выходит, когда стрела закончит свое формирование у меня будет доброе сердце, а у нее окутано злом? — ужаснулся правитель.

— Скорее всего да! — ответил Маркус.

— Даже не знаю, что страшнее — что ты, брат, будешь милосердным или что Сапфира превратится в злую фурию. А учитывая силу дыма, против нее никто не выстоит… Как бы миру не пришел конец… Нужно срочно найти способ разорвать вашу связь, либо убить вас обоих, чтобы предотвратить страшную беду! — заявил Арес.

— Только пальцем ее тронь! Я уничтожу тебя и не посмотрю, что ты мой брат! — прошипел Актазар.

— Если связь не разорвете, она превратится в чудовище! И будь уверен, если я почувствую, что вы двое угрожаете миру, то вырву ее сердце, даже несмотря на то, что она мне дорога! — проговорил уверенно Арес. Горечь затопила меня от сознания, что не только Феникса стоило опасаться, но теперь еще и Ареса, ведь они оба синеглазые.

Застонала и попыталась сесть. Все болело, каждая мышца напоминала о себе. Сделала вид, что не слышала их разговор. Потерла виски,