Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

Актазара и Ареса, они не могли помочь мне, потому что сами из последних сил отбивались и не возникало подходящего момента для телепортации.

«Я не могу и не хочу так умирать!», — от этой мысли во мне начала закипать ярость, и мой дым вырвался из ладоней, пробиваясь через блок. Знала, что ирбисы не боялись нашей силы, но надеялась, что это хотя бы отпугнет их. Тьма полыхала в моих ладонях, а животные замерли. А потом произошло то, чего я меньше всего ожидала. Они одновременно зарычали и склонились передо мной, опустив головы. Я не понимала, почему они так сделали. Один ирбис поднялся, судя по всему, вожак стаи, и приблизился ко мне, ткнул огромной мордой в мою ладонь и потерся о дым. Заурчал, как ручной, а у всех воинов глаза округлились и челюсть отвисла. Актазар сбросил с меня оковы и я покрылась дымом полностью. Кошки терлись о мои ладони и ноги, а я улыбнулась и потрепала их по голове, больше не испытывая страха.

— Не обижайте моих друзей, — проговорила я, не зная, понимали они нас или нет. Но хвостатые отступили и, не оглядываясь скрылись в лесу.

— Что это было? — выдохнул Арес, глядя на меня, не моргая. Воины зашептались, тоже не понимая, почему эти хищники отступили, в то время, как раньше безжалостно всех уничтожали.

— Может, они почувствовали своего хозяина? Если верить легенде, твари, обитающие здесь, были созданы дьяволом! Они приняли ее за свою! — усмехнулся Актазар.

— Я не дьявол! — прорычала, одарив его холодным взглядом.

— У тебя сила Тьмы! Кто ты, черт возьми? Что забыла в этом мире? Ирбисы на наших глазах вели себя, как твои домашние зверушки! И ты еще отрицаешь, что не принадлежишь Тьме? Ты угроза этому миру! — прорычал Актазар. От обиды слезы заблестели у меня в глазах и душа сжалась в комочек.

— Я Сапфира! В день моего рождения предсказатели сообщили родителям, что их дитя с самым чистым сердцем! В нем не было ни капли тьмы! И, если по легенде все рождаются с равной долей тьмы и света, чтобы выбрать в течении жизни на какую сторону встать и кому служить после смерти, то мое сердце было полностью светлым. Поэтому меня и назвали Сапфирой, что означает чистая и благородная! — проговорила, глотая слезы.

Актазар удивленно посмотрел на меня, а потом нахмурился.

— А моим родителям сообщили, что мое сердце от рождения темнее ночи, что из-за этого буду держать все королевство в страхе.

— Все тебя бояться, потому что ты не знаешь жалости! — фыркнул Арес.

— В тот момент, когда мы ощутили боль в груди, из моего сердца появился черный шар, а из твоего белый, они соединились и создался фрагмент стрелы… Выходит, она сформировалась из частичек наших сердец! — ошарашенно проговорил Актазар, а я, не моргая, смотрела на него, обдумывая его слова.

— Выходит, мы родились уже с предрасположенностью к этому проклятию? — прошептала я, нахмурившись.

— Скорее всего да! В мире должно быть равновесие! Если пришла Тьма, то создается Воин Света, у каждого есть темная и светлая сторона. Я родился с полностью черным сердцем, а ты полная моя противоположность! Но почему так — это мы и должны выяснить! А для этого нам нужна книга! — уверенно проговорил Актазар.

Арес задумчиво смотрел на нас. Воины переводили дух после сражения, а Маркус не отрывал своего взгляда от Рамины.

— Мира! — рявкнул Актазар. Вздрогнув от окрика, девушка отошла от воинов и направилась к нам.

— Да, милорд, — прошептала она, склонив перед ним голову.

— Хочу, чтобы ты проверила мое сердце. Я за это время заметил некоторую странность в себе… Иногда доброту испытываю, вот даже брата стало жаль, по хорошему должен был отправить его в замок за нападение на правителя, но почему-то мысленно простил. Раньше за собой такого не замечал! — тяжело вздохнул он, а Арес дышать перестал от услышанного.

Мира подошла к Актазару и прикоснулась своей ладошкой к его груди. Увидев это, я почувствовала, как ревность подобно яду распространилась по крови. Хотелось ей шею свернуть, чтобы она не трогала его больше. И ужаснулась своим мыслям. Прорицательница закрыла глаза и несколько минут не шевелилась, а потом открыла глаза и ошарашенно посмотрела на Актазара.

— Милорд! Ваше сердце изменилось! Оно лишь на половину во тьме, другая его часть наполнилась светом.

— Проверь Сапфиру! — приказал он и прорицательница подошла ко мне. Приложила руку к моей груди и закрыла глаза.

— У нее точно такое же, как у вас, милорд!

А я удивленно захлопала ресницами, осознавая, что мое сердце наполнилось тьмой и поежилась.

— Теперь у вас обоих есть выбор, как и у остальных: служить Свету или Тьме после смерти! — проговорила Мира задумчиво.

— Может, поэтому Сапфира и не могла освоить бой на мечах? Потому что ее сердце было чистым, а значит не способно загубить чужую душу специально! — вставил свое слово Маркус, и все удивленно посмотрели на него.

— Я уже ничему не удивлюсь, но скорее всего она просто бездарность, вот в чем ее беда, — усмехнулся Актазар, а я насупилась вся и одарила его убийственным взглядом.

— Это здорово, что вы продвинулись вперед на пути к разгадке вашей странной связи, но уже темнеет, а мы так ночлег и не нашли, — сказал Арес, осматриваясь по сторонам.

— Милорд, я умею создавать небольшие дома. Могу попытаться возвести на этой поляне, чтобы стены укрыли нас от ночных тварей, — проговорил один из воинов, и Актазар ему кивнул в знак одобрения.

Мы наблюдали, как мужчина прикоснулся руками к камням, лежащим на земле, и сосредоточился. На наших глазах булыжники увеличивались в размере, соединившись между собой. Образовалась крыша, окна и дверь, и через некоторое время на опушке возникло убежище.

— Арес, выстави защиту вокруг дома, на тот случай, если заявятся какие-нибудь твари из глубины леса, — сказал Актазар, устало потирая шею.

Дом внутри был гораздо больше, чем снаружи, такая особенность существовала на Пандоре. Арес и Актазар выставили вокруг дома защиту от незванных гостей и после этого вошли внутрь.

Мира сделала для всех угощения, потому что на такой простой жест уже ни у кого больше не было сил. Перекусили и разошлись по комнатам. Хорошо, что один из воинов умел создавать матрасы, поэтому не пришлось спать на полу. Я вытянулась и чуть не застонала от удовольствия, что мои косточки наконец-то обрели покой. Но наслаждаться тишиной и одиночеством мне не дал Актазар. Он вошел в комнату и опечатал дверь защитой, чтобы к нам никто не вошел, а я