Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

стадхолдеров, а в 1630 году был назначен членом Тайного совета. В это время он выпустил несколько томов стихов, отличающихся изяществом стиля и тонкостью чувств. Его смерть в возрасте девяноста лет (1687) ознаменовала завершение самого блестящего века Нидерландов.

VII. ГОЛЛАНДСКОЕ ИСКУССТВО

Голландские протестанты считали, что средневековая церковная архитектура и убранство были формами внушения, увековечивающими легенды и отбивающими охоту думать; они решили поклоняться Богу молитвами и проповедями, а не искусством; единственным искусством, которое они сохранили в своем ритуале, были песни. Поэтому их церковная архитектура стремилась к почти суровой простоте. Даже католики не возвели в Соединенных провинциях ни одной запоминающейся церкви. В XVI веке заморские купцы привезли, возможно, из Сирии или Египта, идею луковичных куполов; эта мода распространилась из Голландии и России в Германию и стала характерной чертой центральноевропейского барокко.

В голландской архитектуре преобладали бизнесмены, а не духовенство. И в первую очередь они строили себе прочные дома - почти все одинаковые, не внушающие страха, как флорентийский дворец, и не вызывающие зависти; роскошь и искусство находились внутри, а в цветниках за ними тщательно ухаживали. Их гражданские здания позволяли больше украшений и гордости. Ливен де Ки объединил французские, немецкие и ренессансные элементы в удивительную гармонию в Ратхаусе, или городской ратуше, которую он построил для Лейдена. Зал гильдии мясников в Харлеме, также построенный Ливеном де Ки, горделив, как готический собор . Ратуша в Гааге демонстрирует классический стиль, полностью прижившийся в Голландии.

Микеланджело голландской архитектуры и скульптуры в эту эпоху был Хендрик де Кейзер, который в возрасте двадцати девяти лет (1594) стал городским архитектором Амстердама. Там он спроектировал Вестеркерк, Биржу и Ост-Индский дом, выполненные в стиле итало-голландского ренессанса. В Делфте он построил ратушу и памятник Вильгельму I, а в 1627 году в Роттердаме отлил из бронзы свой шедевр - благородную статую Эразма, которая несколько лет спокойно стояла нетронутой среди руин после Второй мировой войны. Некоторые из прекраснейших голландских сооружений, относящихся к этому периоду, погибли в этой неудаче государственного мышления.

Гончарное дело блистало среди малых искусств. В Роттердаме и Делфте изразцы были индустрией, которую хороший вкус превратил в искусство. Делфтский фаянс занял место почти в каждом доме Нидерландов. Около 1610 года, вскоре после открытия голландской торговли с Востоком, делфтские гончары начали подражать китайским изделиям и производить тонкую голубую майолику под названием Hollandsch porseleyn.100 Вскоре половина западноевропейского мира выставляла на своих стенах или полках изделия делфтской керамики.

Одним из основных видов искусства в Нидерландах была живопись. Нигде в истории - не считая Италии эпохи Возрождения - искусство не завоевывало такой широкой популярности. За период между 1580 и 1700 годами в художественных каталогах перечислено пятнадцать тысяч голландских картин.101 Итальянское влияние доминировало во фламандском искусстве, но в северных провинциях успешное сопротивление испанской власти пробудило националистический дух и гордость, и для культурного взрыва не хватало только богатства, полученного от заморской торговли. Почти полный отказ от церковного и аристократического покровительства повернул искусство в новое русло быта и реализма. Новыми покровителями стали купцы, бургомистры, адвокаты, корпорации, гильдии, коммуны, больницы и даже богадельни; отсюда портреты, групповые картины и жанр. Почти в каждом голландском городе была своя школа художников, подпитываемая местным меценатством: Харлем, Лейден, Утрехт, Амстердам, Дордрехт, Делфт, Гаага. Простые горожане, которые в других странах, возможно, были бы неграмотными иждивенцами церкви, украшали свои дома картинами, иногда купленными за немалые деньги; так, один булочник доказал свой хороший вкус, заплатив 600 флоринов (7 500 долларов?) за одну фигуру Вермеера.102 Секуляризация была почти завершена: святые ушли как субъекты, купцы пришли; дом и поле одержали победу над церковью. Реализм процветал; буржуазный натурщик ценил небольшую идеализацию себя и своей жены, но дамбы и дюны, ветряные мельницы и коттеджи, парусные корабли и захламленные доки приятно освежали на стенах память о реальных и обычных вещах. В дома, где столетием раньше могли быть изображены святые мученики, исторические герои или языческие боги, входили веселые топперы, трактирщики и даже бордельщики. Обнаженная натура была не в моде; в этом сыром климате, при таких крепких формах, нагота не вызывала восторга. Итальянский культ красоты, утонченности и достоинства казался неуместным в этой новой среде, которая не требовала от искусства ничего, кроме воспроизведения повседневной жизни и знакомых сцен.

В этой картине нации, помешанной на картинах, была и печальная сторона: художники, которые их писали, жили по большей части в бедности и не пользовались уважением. Во Фландрии эрцгерцог, лорды и епископы хорошо платили своим избранным художникам. Но в Голландии художники, конкурируя между собой, производили картины для общего рынка, а к покупателям они обращались в основном через дилеров, которые вырастали между производителем и покупателем и умели покупать дешево и продавать дорого. Голландские художники редко получали высокие цены: на гребне своей славы Рембрандт заработал всего 1600 гульденов за "Ночной дозор", ван Гойен - 600 за "Вид Гааги" и гораздо меньше за остальные картины; Ян Стеен написал три портрета за двадцать семь гульденов, Исаак ван Остаде продал тринадцать своих картин за такую же сумму. Многим голландским художникам приходилось заниматься посторонней работой, чтобы заработать на хлеб: ван Гойен продавал тюльпаны, Хоббема был сборщиком налогов, Стин держал трактир.103 Самих художников было так много, что они заполонили рынок. Список знаменитых из них заполнил бы страницы, а перечень их сокровенных произведений занял бы целую книгу. Поблагодарим ли мы их в сноске?V

VIII. ФРАНС ХАЛЬС: 1580-1666 ГГ.

Его предки два века жили в Харлеме, отец был там магистратом, но по неизвестным причинам Франс родился в Антверпене и только в девятнадцать лет вернулся жить в Харлем. Мы больше не слышим о нем до 1611 года, когда в реестре одной из церквей Харлема появляется запись о крещении Германа, сына Франса Халса и его жены Аннеке. Следующая запись сделана в полицейском суде (1616 г.) и рассказывает о том, как Франс Хальс, арестованный за чрезмерное избиение жены, получил строгий выговор и был уволен, обязавшись быть более мягким и избегать пьяных компаний. Через семь месяцев Аннеке умерла; через пять месяцев после этого (1617) Франс женился на Лисбет Рейньерс; через девять дней она подарила ему первого из десяти детей.104 Он оставил нам восхитительный портрет себя и этой второй жены.105 Она прожила с ним все оставшиеся сорок семь лет, терпя все его беспринципность и пьяные загулы. В нем не было ничего привлекательного, кроме того, что он был прекрасным художником и веселым человеком.

Ему было уже тридцать шесть, когда