Смертельный гамбит - Уильям Форсчен

— Я не двинусь с места до тех пор, пока они не затихнут, — решительно заявил Зергх, показав в сторону открытой двери.

Ко всеобщему удивлению, шум снаружи внезапно прекратился, как если бы там узнали о желании Зергха и поспешили повиноваться.

Зергх посмотрел по сторонам, а затем слабо улыбнулся, словно бы только природная скромность не позволяла ему открыто признать, что он обладает некой мистической властью над толпой.

— Пойдем, — скомандовал Эда и начал проталкиваться сквозь толпу испуганных торговцев, торопясь выбраться на площадь, залитую красноватыми лучами послеполуденного солнца.

Элдин посмотрел на своих спутников, ожидающих его команды. Тем временем Эда, не оглядываясь; добрался до двери и скрылся из виду.

У них не оставалось иного выбора, кроме как последовать за ним.

Элдин двинулся вперед, и при виде обнаженных мечей в руках самураев торговцы, загораживающие дверной проем, поспешно расступились в стороны, чтобы дать им пройти.

Они вышли на открытое пространство.

Представшее их глазам зрелище было просто ошеломляющим; вся группа на несколько секунд застыла в полной неподвижности. Они стояли на помосте, полностью окружающем основание Иглы. Площадь перед ними была заполнена сотнями тысяч существ, и на мгновение Элдин испугался, что их появление привлечет к себе внимание толпы.

Площадь, казалось, была разбита на отдельные сектора. К многочисленной группе людей в синих балахонах справа от них примыкала плотная толпа гафов в красном, а далее группы, облаченные в белые, зеленые и оранжевые одеяния, заполняли площадь. Вокруг самого основания Иглы расположилась большая группа желтых. Группы отделяли друг от друга широкие проходы, веером расходившиеся от основания гигантского сооружения, полностью окруженного толпой желтых, чей плотный строй был нарушен лишь короткими интервалами между отдельными шеренгами, заканчивающимися возле самого помоста, где теперь стоял Элдин со своими спутниками.

Это будет очень короткая игра, невольно подумал Элдин, обведя взглядом многотысячную толпу, и уже мысленно приготовился к тому, что, заметив чужаков, религиозные фанатики бросятся вперед и просто затопчут их ногами. Жуткая тишина продлилась еще несколько мгновений, а затем внезапно крики триумфа донеслись от группы в белых балахонах, и в тот же момент около полудюжины голов гафов, все еще истекающие кровью, взлетели в воздух над проходом, разделяющим два клана.

Собравшиеся на площади гафы ответили разгневанным ревом. Отряд из полусотни гафов в красных балахонах бросился через проход к группе в белых одеяниях. После короткой стычки гафы вернулись к своим товарищам, волоча за собой сопротивляющегося пленника. Секундой позже человеческая голова взлетела в воздух, и теперь гафы издали дружный торжествующий вопль — праздник продолжался.

— Сейчас подходящий момент для того, чтобы пройти, — сказал Эда. — Атмосфера празднества разогрелась достаточно сильно, и они будут слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание.

— Только прикажи своим людям держаться вместе и независимо от обстоятельств ни с кем не вступать в разговоры, — продолжил Эдда. — Твой приятель гаф и так уже в кровавом долгу перед кланом Исма — теми, кто в синих балахонах. Не стоит усугублять ситуацию.

Прежде чем Элдин успел ответить, Эда начал спускаться по ступенькам, ведущим с помоста к широкому проходу, отделяющему гафов от синих. Отряд последовал за ним, и самураи по-прежнему окружали Элдина защитным кольцом, держа наготове обнаженные мечи.

Элдин посмотрел по сторонам и понял, что весь помост вокруг Иглы был почти пуст, за исключением маленьких групп последователей Шиги, по большей части облаченных в желтые балахоны, которые смотрели на них с нескрываемой ненавистью. Из-за своей малочисленности они не бросали им открытый вызов, но по тому, как они держались на самой границе нейтральной зоны, было очевидно, что они с радостью воспользуются удобным случаем напасть, как только он появится.

Один из них, в синем одеянии, оторвался от группы из десятка наблюдателей и, пробежав вперед, скрылся в волнующейся толпе.

— Скорее всего, он торопится рассказать обо всем своим друзьям, — предположил Зергх.

С вызывающим криком он поднял над головой меч и несколько раз взмахнул им в направлении группы в синем, сопровождающей небольшой отряд.

Ответные жесты были выразительными и легко понятными.

— Ты делаешь все для того, чтобы не привлекать к нам повышенного внимания, — с укоризной произнес Элдин. — А сам еще беспокоился за самураев.

Когда они сошли с помоста и начали двигаться по проходу, Элдин подумал, что шум, пыль и ужасающая вонь сотен тысяч немытых тел просто сведут его с ума. Словно бы пытаясь найти какую-нибудь деталь, напоминающую о нормальной жизни, он на мгновение остановился и посмотрел вверх на Иглу. Глубокое впечатление, которое производило на него это чудо инженерной мысли Древних Странников, могло продержаться в нем еще несколько часов.

Стройная башня поднималась отвесно вверх, прорезая тускло-красный небосвод и образуя безупречную прямую линию, исчезающую в светящейся точке, которая, как решил Элдин, была первой стыковочной станцией, расположенной в тысяче километров над поверхностью.

Но более безотлагательные проблемы заставили его вернуться к окружающей действительности. С левой стороны прохода выстроились тысячи гафов, ревущих и распевающих гимны. Над их головами развевались сотни красных транспарантов, покрытых волнистыми письменами Шиги.

Напротив расположились ряды людей, по большей части облаченных в синие балахоны, но среди них встречались вкрапления отдельных групп в зеленом и оранжевом.

— Слева от нас — представители клана Сутар, справа — Исма с союзниками из Бенжады и Кулна, — прокричал Эда, словно бы его комментарий в данный момент мог для кого-то представлять интерес.

Эда свернул к той стороне прохода, где размещались гафы, и его подопечные с растущей нервозностью последовали за ним. В центральной части прохода были разбросаны обезглавленные тела, среди которых преобладали трупы людей.

Внезапно группа гафов, с красными повязками вокруг голов, оторвалась от основной массы соплеменников и бросилась в сторону отряда чужеземцев. Большинство из них сжимало в руках кинжалы с зазубренными лезвиями, но некоторые были вооружены петлями из тонкой стальной проволоки. Японцы опустили мечи, приготовившись встретить атаку. В последнее мгновение гафы, резко свернув в сторону, обогнули отряд, почти не обратив на него внимания, не считая отрывистого недовольного рычания, и продолжили движение к противоположной стороне прохода.

Люди издали громкие возгласы. Большая часть синих начала пятиться назад, стараясь отойти подальше от прохода, в то время как другие, с красными повязками на лбах, выскакивали вперед.

Столпотворение было настолько сильным, что в возникшей давке несколько человек упали под ноги своим товарищам, но их вопли никто не услышал, поскольку в то же мгновение группа гафов врезалась в людскую толпу и тут же пропала из виду. Завороженные представшим им зрелищем, самураи остановились посмотреть, чем закончится эта борьба. Тут в воздух взлетела человеческая голова, и громкие, торжествующие вопли донеслись со стороны гафов. Толпа колыхалась из стороны в сторону, словно единое живое существо, содрогающееся в агонии; еще одна голова, на этот раз гафа, описала в воздухе дугу, и радостные крики людей встретили ее появление. Внезапно кучка гафов вырвалась на открытое пространство в нескольких метрах от точки вторжения. Синие отлетали от них во всех направлениях. Двое гафов держали под мышками людей, все еще совершавших отчаянные усилия для того, чтобы вырваться. Вся группа начала поспешно отступать к противоположной стороне прохода.

За ними устремилась толпа преследователей. Один из гафов, по всей видимости раненный, был настигнут, и секундами позже его голова взлетела к небесам. Его соплеменники, даже не оглянувшись, продолжили отступление, волоча за собой воющих от ужаса пленников.

Люди бросились за ними, и в первое мгновение Элдину показалось, что между противоборствующими сторонами сейчас произойдет крупное столкновение и их маленький отряд окажется в самой гуще ожесточенного сражения.

Но, добежав до середины прохода, преследователи прекратили погоню. С радостными, победоносными криками гафы перетащили пленников через улицу и растворились в рядах своих товарищей в красных балахонах, оживленными возгласами встретивших их появление. Толпа сомкнулась, и вскоре две человеческие головы взлетели вверх, и ими начали перебрасываться, словно спортивными мячами, в то время как все еще дергающиеся в агонии тела были выброшены обратно в проход.