Смертельный гамбит - Уильям Форсчен

— Рад за них, — фыркнул Элдин. — Один из кохов уже мог пристукнуть другого и теперь спокойно ожидает моего появления.

— Сомневаюсь, что такое возможно, — сказал ксарн.

— Почему? — поинтересовался Элдин.

— Видишь ли, сегодня у них там происходит что-то вроде религиозного фестиваля. Ты поймешь, что я имею в виду, когда окажешься на поверхности. Удачи тебе. — Ксарн протянул перед собой обе правые конечности.

После недолгого колебания Элдин позволил ксарну сжать свою правую ладонь.

— Никогда не думал, что мне придется принять участие в одной из собственных игр, — сказал Элдин, пытаясь скрыть страх.

— Это был единственный способ урегулировать разногласия, — заметил ксарн.

— И на кого ты поставил? — спросил Элдин, поддавшись профессиональному любопытству.

— Ты знаешь, как инспектор, я не имею права заключать пари.

Элдин бросил на ксарна недоверчивый взгляд, дав понять, что он его не обманет.

Ксарн приблизился.

— К сожалению, дружище, — прошептал ксарн, обдав Элдина зловонным дыханием, — наилучшие шансы у Габлоны.

— Спасибо за откровенность, — коротко бросил Элдин и, отстранив ксарна, направился к лифту.

Двери скользнули в стороны, а затем плавно закрылись за Элдином и Зергхом. Когда замок в дверях щелкнул, собравшиеся возле лифта воины опустились на колени.

— Элдин-сан, мы готовы верой и правдой служить тебе в час невзгод.

Элдин обвел взглядом своих телохранителей, и владевший им страх сразу же отступил. Посмотрев на закрывшуюся дверь, он подумал о том, что те, кто находился по другую сторону, заранее предрекли скорую гибель ему самому и сопровождающим его ронинам. Не дождетесь, внезапно подумал он.

Воины по-прежнему стояли на коленях, направив глаза в пол.

— Оиси!

— Да, мой господин.

— Встань и посмотри на меня.

Самурай поднялся на ноги и встретился взглядом с Элдином. Элдин снова почувствовал угрызения совести из-за того, что он сделал с Оиси и его спутниками. Он обрек их на почти верную смерть. Но опять-таки, если бы не он, то не было бы и андроидов, которые вскрыли себе животы вместо этих отважных воинов. По крайней мере, теперь у них есть возможность сражаться за свою жизнь.

— Пойдем, — сказал Элдин холодным ровным голосом, и воины следом за ним направились к кабине турболифта, который должен был опустить их на поверхность Дыры, удаленную сейчас от них на тысячу километров.

Минуты их долгого путешествия вниз тянулись одна за другой, и молочно-белая поверхность планеты становилась все ближе, а изогнутая линия горизонта отодвигалась вдаль. Элдин на мгновение бросил взгляд вверх, туда, где был расположен стыковочный узел, покинутый ими несколько часов назад и уже давно пропавший из виду, а затем снова посмотрел на самураев. Он пытался объяснить им тонкости культа Аль-Шига, а также и то, что угроза будет исходить не только от них, но и двух других «великих князей». У Элдина постоянно было такое чувство, что самураи видят его насквозь.

Они были пристегнуты к креслам, размещенным вдоль прозрачных стен стеклянной кабины, и могли беспрепятственно смотреть вниз сквозь пол. Стремительный спуск в условиях невесомости вдоль стены башни к точке назначения, расположенной прямо под ногами, представлял собой серьезное испытание даже для более опытных путешественников; несколько самураев просто потеряли сознание, а многие другие, к своему стыду, страдали от приступов тошноты.

На взгляд Оиси, приключившаяся с ними история была удивительна независимо от продолжения. Как ему казалось, всего лишь несколько часов назад, выполнив свой долг, он преклонил колени у могилы Асано и приготовился достойно встретить смерть, к которой его должен был приговорить сёгун.

Теперь они падают с небес, скользя вдоль стены сооружения, похожего на гигантскую колонну, навстречу неизведанному, поджидающему их внизу.

Что-то здесь было не так, подумал он. Этот Элдин не соответствовал его представлению о могущественном князе из другого мира. Прежде всего он чувствовал, что человек, которому он поклялся служить, испытывает страх. Оиси приходилось постоянно бороться с собственным страхом, вызванным необычным окружением, но в то же время он понимал, что небожителю здесь было нечего бояться. Тогда почему этот Элдин кажется таким взволнованным?

Элдин внимательно посмотрел на Оиси и почувствовал, что тот испытывает сомнения. Его мучили угрызения совести из-за того, что он сказал Оиси лишь половину правды, но выданный момент ему требовалась от своих охранников непоколебимая преданность, которой в самом ближайшем будущем предстояло пройти серьезное испытание.

Как он мог все им объяснить? — думал Элдин, глядя на самураев. Но он понимал, что должен еще что-то сказать, поскольку Оиси явно ждал объяснений.

— Там, внизу, живут одни сумасшедшие, — тихо сказал Элдин.

— Как такое может быть? — спросил Оиси.

— Просто верь тому, что говорит наш господин Элдин, — вмешался Зергх. — Прежде всего нам необходимо живыми и невредимыми добраться до нашей крепости. Держитесь плотной группой, ни с кем не разговаривайте и, самое главное, независимо от того, как вас будут оскорблять, не обращайте внимания на обидчиков.

Некоторые самураи встретили эту команду недовольным ворчанием; не отвечать на оскорбления не совпадало с их представлением о достойном для воина поведении.

— Помните, — продолжил Зергх, пытаясь их убедить, — прежде всего вас должна беспокоить безопасность вашего господина Элдина. Его защита является для вас делом чести. Если вы примете вызов на открытой улице, то уже через несколько минут вам может противостоять многотысячная толпа, готовая вас растерзать. Вы меня понимаете?

Оиси на мгновение задумался, а затем кивнул головой. Он повернулся к своим спутникам.

— Вы будете повиноваться, — отрывисто бросил он, и все тут же затихли.

— Как только мы доберемся до нашего дома, то сразу же займем в нем оборону, — сказал Элдин, — а затем попытаемся выяснить, где скрываются два наших главных противника. Но на первом этапе нашей главной задачей является добраться до убежища; все остальное не должно нас интересовать.

— А что, если мы встретим твоих врагов на улице? — спросил Оиси.

Зергх бросил испытующий взгляд на Элдина.

Черт возьми, выругался про себя Элдин. Внезапно он понял, что настолько был поглощен проблемой выживания на поверхности Дыры, что не успел разработать какой-либо оборонительной стратегии — вопрос, который Габлона и Сигма, несомненно, тщательно продумали.

— Если перевес будет на нашей стороне, мы атакуем, — прошептал он.

Элдин посмотрел на Зергха, ища поддержки своему решению, и старый друг кивком выразил свое одобрение.

Оиси заметил этот обмен взглядами, но ничего не сказал. Он встретился взглядом с Такаси и понял, что старший брат и верный товарищ тоже был свидетелем безмолвной сцены.

Внезапно их тела снова стали обретать вес. Период спуска в условиях невесомости закончился. Кабина вошла в плотные слои атмосферы и начала снижать скорость.

Бросив взгляд вверх, Элдин увидел, что на черном ночном небе над головой появился красноватый оттенок. Перегрузка постепенно возрастала и, пройдя через 1 G, увеличилась до двух. Самураи, не привыкшие к подобному ощущению, пытались скрыть свой страх. Поначалу им было непросто привыкнуть к невесомости; тяжесть, внезапно снова наполнившая тела, у многих вызвала приступы тошноты.

Просто превосходно, подумал Элдин. Через несколько минут этим людям, возможно, придется сражаться, а большинство из них наполовину больны.

Бросив взгляд себе под ноги, он заметил, что на поверхности планеты стали отчетливо видны детали. Город, окружающий Иглу, теперь лежал перед ним как на ладони. От основания башни, словно ребра японского веера, отходили пять широких улиц, протянувшихся далеко за городскую черту и заканчивающихся в пяти соседних городах. Пространство между крупными поселениями было покрыто густой и плотной растительностью, в то время как за их пределами тянулись аккуратные лоскуты возделанных полей.

Закончив торможение, кабина лифта дернулась в последний раз, после чего начала приближаться к поверхности с постоянной скоростью.

Когда до конца пути осталось меньше километра, у Элдина возникло ощущение, что он смотрит на кучу копошащихся внизу насекомых. С запада к Игле примыкала большая площадь, более пятисот метров в поперечнике, и, похолодев от ужаса, Элдин понял, что она вся покрыта колышущимися толпами людей и гафов, сотнями тысяч существ, по всей видимости вовлеченных в кровавое сражение.

Двери турболифта открылись, и все разговоры тут же потонули в ревущем океане шума.

Не успели они выйти из кабины, как обезумевшая толпа, состоящая из охваченных ужасом ксарнов, гафов и людей, облаченных в разноцветные костюмы представителей различных торговых домов, ворвалась внутрь.