Решения принимались на земле - Степан Гречко

Вскоре закончились активные боевые действия и на сухумском направлении. Части и соединения 46-й армии генерала К. Н. Леселидзе не пропустили врага за перевалы, стояли насмерть на каждой позиции. Переданные в подчинение генерала В. В. Нанейшвили летчики-истребители ежедневно вели воздушные бои над перевалами. Но, пожалуй, самую существенную помощь наземным войскам оказывали летчики 763-го легкобомбардировочного полка. Тихоходные У-2 в сложных условиях горной местности оказались наиболее удачными во всех отношениях. Под управлением смелых и опытных летчиков они выполняли поистине титаническую работу: бомбили скопления немецко-фашистских войск в ущельях, доставляли на наиболее отдаленные позиции наших горнострелковых подразделений боеприпасы и продовольствие, эвакуировали в госпитали тяжелораненых воинов. Никакие другие самолеты, кроме У-2, не могли садиться на крохотные пятачки в горах, пилоты же "кукурузников" ухитрялись сажать свои машины всюду, где только находили более или менее ровные площадки. Часто рисковали свалиться в пропасть, но наперекор трудностям самоотверженно выполняли свой воинский долг. Их усилиями за несколько дней боев на сухумском направлении были спасены от, казалось бы, неизбежной гибели 180 тяжелораненых бойцов и командиров, которых они эвакуировали в Кутаиси.

Как только на сухумском поправлении установилось относительное затишье и противник, не достигнув поставленном цели, перешел к обороне, генерал Горюнов обратился в ВВС фронта с решительной просьбой о пополнении авиационных частей и соединений боевой техникой. Просьба была вполне обоснованной, так как исправных самолетов у нас оставалось очень мало. Фронтовое начальство обещало удовлетворить ее, однако поступление новых самолетов явно затягивалось: большая часть резервов, а следовательно, и авиационной техники в те дни направлялась в Северную группу войск, боевые действия которой поддерживала 4-я воздушная армия. Немецко-фашистское командование, не сумев прорваться к Туапсе из района Новороссийска, решило основные усилия войск 17-й армии сосредоточить на туапсинском направлении. Группировка вражеских войск, сосредоточенная для наступления на этом направлении, намного превосходила нашу Черноморскую группу. Если у нас в 5-й воздушной армии к началу немецко-фашистского наступления на Туапсе имелся всего 71 самолет, то у противника их было 350.

25 сентября немцы начали боевые действия. Первый и главный свой удар гитлеровские войска нанесли в полосе обороны 18-й армии. В течение двух дней они почти непрерывно бомбили ее коммуникация и боевые порядки. Перейдя затем в наступление, к вечеру 30 сентября вклинились в ее оборону.

В условиях пятикратного превосходства противника в самолетах перед летчиками нашей воздушной армии была поставлена трудная боевая задача драться в воздухе за четверых, за пятерых, но делать все возможное, чтобы непрестанно мешать фашистской авиации осуществлять прицельное бомбометание по наземным войскам, смело вступать в бои с превосходящими силами вражеских истребителей. Управление и политотдел армии, командиры и политорганы соединений, командиры и политработники частей основное свое внимание сосредоточили на доведении этой задачи до каждого летчика и штурмана, до каждого стрелка-радиста. Заместитель командующего по политчасти А. П. Грубич, начальник политотдела полковой комиссар Н. М. Про-ценко, заместитель командующего генерал В. И. Изотов и многие другие старшие начальники проводили большую часть времени в частях и соединениях. Целеустремленная работа быстро дала свои результаты. Каждый вылет наших летчиков приносил определенные плоды. Особенно разумно и старательно выполняли боевые задания коммунисты и комсомольцы. Вспоминаю, с каким восхищением говорил Николай Михайлович Проценко, вернувшись однажды из 236-й истребительной авиадивизии, о младшем лейтенанте Павле Камозине. В дивизию Камозин, в недавнем прошлом рабочий одного из бежецких предприятий, прибыл на стажировку из Кировобадского авиационного училища. Чего бы, казалось, ему лезть в самое пекло? А он полез. Упросил командование оставить его на фронте, стал командиром эскадрильи. В первом же воздушном бою над Шаумяном пятерка истребителей под его командованием уничтожила 6 вражеских самолетов, а до двух десятков "мессеров" принудила в беспорядке ретироваться.

Так я узнал о первом боевом подвиге бывшего стажера. Позднее мне довелось познакомиться с ним лично. Парень как парень. Во внешности ничего геройского. Скромный, даже немного застенчивый. Но в бою Павел Камозин, по свидетельству его однополчан, всегда был первым и примером смелости, мастерства увлекал на подвиги товарищей.

…Бои на туапсинском направлении день ото дня принимали вое более ожесточенный характер. Немецко-фашистские танковые и пехотные соединения при активной поддержке авиации наносили мощные удары по нашей обороне одновременно на нескольких участках. Вражеская авиация периодически подвергала массированным бомбежкам коммуникации и боевые порядки 18-й и 56-й армий На их стыке гитлеровцам удалось прорваться вперед. К середине октября очень трудное положение создалось на всей полосе обороны Черноморской группы войск. Нашей воздушной армии было приказано сосредоточить усилия на поддержке войск 18-й армии.

К тому времени наши авиационные части и соединения по решению Ставки ВГК и командующего Закавказским фронтом были пополнены некоторым количеством новых самолетов, тем не менее перевес в воздушных силах все еще оставался на стороне противника. Летчикам-истребителям по-прежнему приходилось вести воздушные бои с численно превосходящим врагом. И если они нередко одерживали победу, достигали успеха, то исключительно за счет лучших тактико-технические данных наших новых самолетов, а также личного мужества и отваги. Господствуя в воздухе, фашистские "мессеры" всячески мешали нашим бомбардировщикам, а отчасти и штурмовикам наносить сколько-нибудь организованные удары по наступавшим вражеским войскам. Гитлеровские танки и пехота значительно потеснили оборонявшиеся войска 18-й армии в районе Котловины, захватили Елисаветпольский перевал, вплотную подошли к горе Кочканова.

21 октября фашистские бомбардировщики под прикрытием истребителей нанесли ряд мощных ударов по позициям 408-й стрелковой дивизии, державшей оборону на направлении к населенному пункту Гойтх, расположенному примерно в двадцати километрах от Туапсе. В случае захвата поселков Гойтх и Георгиевский гитлеровцами могла возникнуть непосредственная угроза выхода войск немецкой 17-й армии на Черноморское побережье и оттуда в Закавказье, чего настойчиво добивалось фашистское командование.