В четыре утра - Вениамин Вахман

- Спасибо, приятель, - поблагодарил слесарь. - Одному мне было трудновато.

Матрос, услышав, что с ним говорят по-английски, изумился, хлопнул себя ладонями по коленям и красочно выругался.

- Сто тысяч чертей! Будь я проклят, если вы никогда не бывали в лондонских доках!

- Сто тысяч чертей слишком много, - усмехнулся рабочий. - До того как война закупорила эту бутылку, именуемую Финским заливом, я служил машинистом на пароходе.

- Машинистом? - Англичанин проникся уважением. - Это уже приличный заработок. А я до военной службы ходил только юнгой.

- Зато теперь английский король, видно, расщедрился, не жалеет денег для своих матросов.

- С чего вы взяли? - Загорелая физиономия матроса скривилась в презрительную улыбку.

- Некоторые английские моряки, как я погляжу, носят золотые браслетки. Значит, вам неплохо платят.

Англичанин снял с руки и показал браслет из переплетенной золотой цепочки с овальной бляхой. На бляхе был выгравирован номер и три буквы "ХМФ".

- Хиз Меджестис Флит - флот его величества. А это мой личный номер. Под этим номером матрос первой статьи О'Хиди числится в регистрационных книгах британского адмиралтейства. Это на тот случай, если б меня прихлопнули. По этой бирке можно опознать труп.

Слесарь - это был Янис - повертел браслетку в руках, вернул матросу.

- Я думал, она действительно золотая. Оказывается, только позолоченная. Вон с внутренней стороны позолота уже облезла. Мне рассказывали, что когда остатки ваших подбитых катеров достали со дна, обнаружили труп английского матроса, который, очевидно, не успел выскочить из рубки. Так его и нашли заклинившимся между штурвальным колесом и рычагами управления. У него тоже на руке была такая штука. И один водолаз будто бы попытался ее украсть.

- И украл? - живо спросил англичанин.

- Нет, ребята не позволили, заставили сдать в штаб. Англичанин некоторое время стоял потупившись, потом снял бескозырку.

- Это, наверное, Джекки Браун, с семьдесят четвертого катера, - сказал он печально. - Штурвальные с других двух катеров здесь. Значит, это Джекки. Славный был парень, мы с ним вместе служили почти два года.

С этого дня О'Хиди стал ежедневно приходить в мастерскую.

Однажды, закончив нарезку резьбы на куске водопроводной трубы, он стал от нечего делать рассматривать инструменты Яниса.

- За инструменты я платил дорого, - заметил Август. - У меня преимущественно изделия английских и немецких фирм.

О Хиди положил лерку, прищурившись, внимательно посмотрел на Яниса.

- Слушайте, меня давно интересует: где вы так хорошо научились болтать по-английски? Во время стоянок в Англии? Это что-то мало похоже на правду. Янис тоже перестал работать.

- Я жил в Лондоне два года, - сказал он спокойно. - Вы знаете, О'Хиди, я ведь не русский, а латыш. Нам, латышам, в царское время было плохо, мы считались как бы людьми второго сорта. Латышам постоянно давали это почувствовать. В школах преподавали на русском языке, в казенных учреждениях все бумаги писались тоже по-русски. Даже книги на латышском языке почти не издавались. И заработок у латышей был хуже. Вот я и подумал: не расстаться ли мне навсегда с Россией? Но и в Англии оказалось несладко.

- Еще бы! - воскликнул О'Хиди. - Еще бы! Разве можно жить иностранцу в этой стране ханжей и лицемеров! Хартия вольности! Самые справедливые законы! Черта с два! Вранье для дураков! Мы, ирландцы, в Англии на таком же положении, как вы, латыши, были в России. - Он подвинулся ближе, понизил голос: - Вы думаете, я поступил на флот потому, что обожаю английского короля? Просто этого было не избежать. И кроме того, я хочу выбиться, я хочу хоть чего-нибудь достичь. Поэтому я перешел с крейсера на эти проклятые "СМВ", на эти зловонные керосинки. Здесь нам хорошо платят, за каждую рискованную операцию дают премию. Ради заработка, чтобы скопить денег на покупку фермы, я согласился идти с комендером Эгаром в Россию.

Вы не поверите, если я скажу вам, что уже несколько раз бывал в Петербурге.

- Вы что-то путаете, - усмехнулся Янис. - Петербург отсюда в тридцати километрах на восток. А вы и в Кронштадт добрались не слишком удачно.

Пылкий О'Хиди стукнул обоими кулаками по верстаку.

- Так что ж, по-вашему, я лгу?! Жаль, что здесь нет других ребят из отряда комендера Эгара! Они бы вам подтвердили, что я говорю сущую правду, как на исповеди. Отряд комендера Эгара прибыл на Балтику раньше, чем отряд комендера Добсона, вернее, прибыл не весь отряд, а только два катера. Мы пришли ранней весной и стали базироваться в этом финском местечке с таким трудным названием - Териоки. Первое время наши катера ходили только в Петербург, обязательно раз в неделю. Неделю один катер, неделю - другой.

- Что вы потеряли в Петербурге? - удивился Янис.

- Этот вопрос вы задайте комендеру Эгару, - еще больше понизил голос О'Хиди. - У комендера в Петербурге живет закадычный приятель, а может, они и не такие приятели, а просто это были деловые свидания. Мы проходили мимо фортов примерно около часу ночи, а затем развивали полный ход до траверза пункта Лахта. Знаете такое?

- Нет, никогда не слышал, - соврал Янис, качая головой. - Я вообще эти места знаю плохо.

- Лахта - это уже почти Петербург, - торопливо досказывал О'Хиди, поглядывая через открытую дверь на тюремный двор. - У Лахты мы опять сбавляли скорость и плелись еле-еле, как какие-нибудь рыбаки, в устье такой речки Нэфка. Там есть остров Святого Креста.

"Значит, уходили в устье Невки к Крестовскому острову, - сообразил Янис. - Места пустынные, это они правильно учли".

- Небось приятель комендера какая-нибудь смазливая бабенка, - пошутил он.

О'Хиди сердито фыркнул.

- Комендер Эгар едва ли интересуется дамами. Во всяком случае, ради свидания он не стал бы рисковать шкурой. Я полагаю, что тут не обошлось без Интеллиджентс-Сервис. По крайней мере, у этого господина, который удил там рыбку, поджидая нас, чертовски подозрительная рожа, у этого мистера Пола.

- Пол - это фамилия? - спросил Янис. - Никогда не слыхал такой странной фамилии.

- Да нет, это имя, как вы не понимаете! Апостолы Питер и Пол, знаете? А фамилия какая-то странная, я ее не помню, что-то вроде утки.

О Хиди лукаво усмехнулся.

- Вы, вероятно, думаете: вот болтливый ирландец! Выболтал служебную тайну. Только эта тайна не ирландская, а английская. Пусть лорды британского адмиралтейства ломают себе головы, как уберечь свои секреты. Меня это не касается. Кстати, Август, я вам сообщу еще одну интересную вещь. Ваш крейсер "Алек", или "Элек"... не даются мне эти русские имена... тоже мы торпедировали. Комендер Эгар за это получил военный крест. На рассвете мы прошли над минным полем, нас провел финн, он когда-то был русским офицером. И в этот последний поход на Кронштадт мы тоже вышли с проводником, с каким-то русским. Но около самых Териок на их катере произошел взрыв, взорвался промежуточный бензобак над мотором. Они повернули обратно, а мы пошли дальше. Вот почему катеров не восемь, а семь.