Ожерелье вечности - Марина Волкова

Весть о том, что длившаяся десятилетиями война закончилась победой, быстро обежала весь город. Радостные горожане собрались на площади, чтобы приветствовать победителей. И, конечно, в центре внимания был Николай и его возлюбленная Мария, смущенная от всеобщего внимания и обожания. Маргус обстоятельно рассказал притихшей площади все перипетия борьбы с мороком, особенно подчеркнув участие в ней Николая. Благодарные горожане предложили помощь в строительстве дома для его семьи и звание почётного гражданина города. Когда волна ликования немного улеглась, Маргус предложил собраться вечером на всеобщий праздник, определил ответственных за его подготовку. Все с радостью взялись за работу, отпустив победителей отдыхать после бессонной ночи.

Праздник удался на славу. Сознание того, что больше нечего бояться, что больше никто не пострадает от энергетических упырей — теневиков, подвигало горожан на всяческие проявления радости — от шумных поцелуев и объятий до пьяного флирта. Маня даже начала ревновать, видя популярность Николая у молодых женщин, которые не скрывали своей заинтересованности в нём, и пускались на всяческие ухищрения, лишь бы привлечь его внимание, вплоть до откровенной демонстрации своих прелестей. Николай же только посмеивался и даже несколько поощрял озорниц, наслаждаясь атмосферой праздника. После одной особенно развязной выходки разгулявшейся поклонницы, Маня не выдержала и покинула празднество, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда Николай заметил её отсутствие, прошло некоторое время и поэтому, пустившись на её поиски, на свои расспросы у окружающих получал только недоумённые ответы. Он встревожился и корил себя за то, что забавлялся её детской ревностью, тешился ей. Он отправился на постоялый двор, справедливо рассудив, что, скорее всего, она пошла туда и, не обнаружив её там, не на шутку встревожился. Разыскав Лукаса с Эльзой, он уже со страхом понял, что и с ними Мани тоже нет. Найдя в толпе Маргуса, попросил помощи у него. Тот, не долго думая, отправил с ним отряд прочесать всю площадь в поисках Мани.

Добросовестно пройдя всю площадь во всех возможных направлениях и расспрашивая людей, отряд Николая не нашёл Мани, зато нашёл мальчишку, видевшего, как она заходила в храм. В храме было пусто, в слабом свете свечей только поблёскивала купель, питаемая, по словам одного из лучников, подземным водным источником. Вода в ней подозрительно колыхалась, как будто недавно кто-то в ней находился. Внезапно вспомнив о морских людях, Николай с ужасом почувствовал, как мурашки побежали по спине. Это был бы самый страшный вариант развития событий. Отчаяние захлестнуло Николая, он, как бешеный, стал искать хоть что-то, что могло бы подсказать ему, что же здесь произошло, навело на след. Вокруг купели ничего подозрительного не было, зато в воде, на дне, обнаружилась лента с волос Марии, которую он сам, собирая Маню на праздник, приобрёл утром у торговцев. Мысль о том, что её похитили, чуть не свела его с ума. Страх ледяными тисками сжал его сердце и лишил возможности соображать. Он в прострации опустился на ограждение купели, до боли сжимая злополучную ленту. Видя его такое состояние, Лукас стал изучать дно купели, ища отверстие, через которое уходит вода, — большая чугунная решётка закрывала его, порядком сдвинутая в сторону. Обнаружив это, Лукас позвал Николая, и они стали лихорадочно соображать, смогут ли они проникнуть в этот тоннель, а главное, не захлебнуться при его прохождении.

Найденный в гуляющей толпе служитель храма поведал, что при строительстве был заложен большой участок слива в почти горизонтальном исполнении, заканчивающийся сбросом в подземной пещере, дорогу туда он покажет. Все вернулись на площадь и, посоветовавшись с Маргусом, после коротких сборов, отправились в сопровождении служителя на поиски подземной пещеры.

YII.

Переход занял около часа, припасённые факелы сослужили свою службу, при их помощи нашлось отверстие, через которое вода сливалась из купели небольшим водопадом в целую подземную реку. Место её отвесного ухода в скалу было почти полностью покрыто водой. Небольшой свод давал надежду, что на лодке, может быть, будет возможно продвинуться дальше. Посланные гонцы принесли лодку, в которую поместились Николай, Лукас и четыре лучника. Положив в лодку запас пищи и воды, факелы и стрелы, этот небольшой отряд со словами о Боге на устах тронулся в путь.

Напряжение не отпускало Николая в течение нескольких часов, пока они двигались по тоннелю, заставляя лихорадочно хвататься то за весло, то за факел, осматривая свод нависшей пещеры, который пока ещё позволял продвигаться вперёд помаленьку. Было страшно, что впереди может быть и более узкое место. Но опасения оказались напрасными — впереди посветлело, и подземная река вышла на свет божий. Николай с содроганием понял, что их вынесло в дельту реки, впадающей в море, той самой, через которую они переправлялись по дороге в Лесбург. Тот самый мост показался вскоре, стремительно приближаясь. Грести уже не было необходимости, течение реки стало быстрым и бурным. Николай, как ни напрягал зрение, не видел никаких следов Мани, и это обстоятельство делало его всё мрачнее и мрачнее. Вариант со случайным исчезновением уже никак не проходил. Оставалось только надеяться, что похитители сохранят ей жизнь. О другом и подумать было невыносимо. Когда воды реки вынесли их, наконец, в море, Николай и Лукас невольно задумались, что же дальше? Куда направиться, где искать девушку?

После короткого совещания они пришли к выводу, что выход только один — направиться в музей на Одиноком острове и там искать встречи с похитителями. К вечеру, пристав к уже знакомому причалу в Водоборе, Лукас встретился со своим знакомым рыбаком, договорился о ночлеге и о доставке на остров. Николай спал — не спал, измотавшая его усталость не давала уснуть, перевозбуждение и страх вогнали его в состояние полудрёмы, поэтому он встал утром разбитый, с тяжёлой головой. Лишь свежий морской ветер освежил голову, которую посетили воспоминания. Вот здесь, рядом, у поручня стояла Маняша, смешно морщила носик и жмурила от яркого солнца глаза. Одно только её присутствие придавало значение незначительным замечаниям, просто взгляду, просто жесту и наполняло его ощущением полноты бытия, законченности и неповторимости мгновения. Острая тоска и страх опять вонзили в него свои безжалостные когти. Казалось, болело всё тело, настолько болела душа. Слёзы брызнули из глаз, почти как в детстве, когда рыдания сотрясают и не дают дышать и говорить, но приносят облегчение.

Захандрила тут душа, захандрила…