Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Пока Силеши, он же по крещению Прошка, распределял людей. Витальевич внимательно всматривался в темноту и молил бога, чтобы сегодня, у них обошлось без потерь в личном составе. Егерей у него и без того мало, а опытных и того меньше.

— Всё Юрий Витальевич, мы готовы. — Доложил ему Прохор.

— Ну, с богом братцы, выдвигаемся. — Дал последнее напутствие Гаврилов. — Не забываем, половина группы движется, другая прикрывает, затем первые залегли и прикрывают вторую группу. И ни в коем случае не толпитесь — не перекрывайте друг другу сектор обстрела.

Снова медленно тянется время. Нервы напряжены до придела, но страха нет, для него не осталось места, мысли заняты совершенно другим. Под локтями ползущих в ночи людей, предательски хрустит снег. Как назло, темнота тоже не была непроглядной, из-за обилия того же снега. И как они не старались уменьшить шум от своего передвижения, но это было тщетно. Снежной перине наплевать на то, чего хотят эти ползущие людишки. Вот, несколько бойцов достигнув определённого рубежа, замерли, взяв своё оружие наизготовку. Настала очередь на передвижение других воинов. Они же, сначала поравнялись со своими товарищами, и потихоньку поползли дальше. Но вскоре, ползущие люди замерли. Прямо по курсу из снега появился тёмный силуэт становящегося на колено лучника. Всё происходило как в замедленном кино. Он неспешно вложил стрелу и начал натягивать тетиву, целя туда, где он услышал подозрительные звуки. Некоторым бойцам, даже показалось, что послышался скрип натягивавшейся жилы, который тут же был заглушен трескотнёй автоматных очередей. От множественных попаданий, тело стрелка опрокинуло наземь. А стрела, так и не получив нужного ускорения, упала в снег метрах в десяти. Та же судьба, постигла и других его товарищей, которые тоже постарались подняться. Воин, охранявший коней, вскочил в седло и намеревался, толи ускакать прочь, толи поспешил на помощи товарищам. Но силуэт его фигуры, после нескольких спешных залпов карабинов Мосина, вылетел из седла. Правда и животное, проскакав ещё пару шагов, тоже неуклюже пропахало своим падающим телом землю.

— Быстро осмотреть всё вокруг! Тела перенести в другое место и затопчите всё вокруг, чтобы создавалось впечатление, что здесь долго гуляли стада слонов! — Начал раздавать команды Витальевич. — Незачем другим знать, что и как здесь происходило!

— Командир, а с вражескими лошадками что делать?! — Раздался вопрос из темноты.

— Если получится, забираем с собой! Нет, оставляем! Силеши, Тимофей, Василий и я в охранении! Остальные работаем!

Через двадцать минут, отряд, полностью развалив свои иглу и надёжно затоптав все следы боя. Начал отход к крепости. Может, это было и лишним, так как никто больше не появился. Но присутствие в отряде будущего императора, не позволяло рисковать.

Шли спешно, правда, дважды выставили по пути своего отхода заслон, но никаких звуков боя не было слышно. И эта тишина, была как бальзам на душу. Хоть что-то шло гладко, потому что, как не крути, но задание учебного выхода не было выполнено. На половине пути к крепости, повстречали отряд, посланный из гарнизона на выручку егерям. От неожиданности, «спасатели» чуть не открыли огонь по спасаемым. Но, слава богу, вовремя разобрались.

Пользуясь, случаем, точнее, что появилась подмога, Юрий подал заслону сигнал на отход (была пущена зелёная ракета). И дождавшись своих бойцов, под усиленной охраной, без происшествий, добрался до родных стен.

Не смотря на то, что до рассвета ещё было далеко. Ростов гудел как потревоженный улей. Горожане, услышав далёкие выстрелы, выбежали на улицу, и находились в тревожном ожидании вестей или возвращения отряда. Не доходя до крепостных ворот, Гаврилов остановил свой отряд, ещё раз провёл проверку личного состава и, только окончательно убедившись, что все в строю, вошёл в город. Здесь как Юрий и ожидал. Доморощенные «жандармы» сразу забрали его пленных. А женщины, как только замечали своих мужчин идущих живыми и даже не ранеными. Забыв обо всём, с причитаниями кидались к ним и, прижавшись к мужьям, шли рядом со слезами радости. Но Витальевич на это не обращал внимания, для него сейчас было главное, что ни одна из жительниц, не причитала над телом родного человека. А слёзы радости, и то, что бабы поддавшись эмоциям, путались под ногами, внося в продвижение разброд, так бог с ними. Сегодня можно, тем более и у него на груди, уже висела самая дорогая награда в этой жизни — его счастливая Ульяночка.

Когда весь этот табор достиг площади, Юрий освободился из объятий своей жены, что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула и отошла в сторону. Затем он обратился к остальным женщинам:

— Дорогие наши боевые подруги. Как видите, мы все живы и здоровы. Поэтому разрешите мне дать последнее на сегодняшний день распоряжение, и отпустить к вам ваших ясных соколов. Так что, пока отойдите в сторонку. Чем скорее вы это сделаете, тем быстрее они вас согреют в постели.

После этих слов, по округе пробежался смешок. А встречающие, с явной неохотой стали отходить в сторону. В итоге, через несколько минут, перед Юрием уже стоял настоящий войсковой строй, а не табор. Убедившись, что все, так как он требовал, Гаврилов подал команду:

— Становись! Равняйсь! Смирно!

Бойцы послушно замерли.

— Товарищи! Поздравляю вас с боевым крещением, и первой победой! — Обратился к ним Юрий.

Он прекрасно понимал, как объединяют коллектив совместные победы. И не хотел упускать случая, воспользоваться этим.

— Ура-а-а! ура-а-а! ура-а-а! — Троекратно пронеслось над крепостью.

— Братцы. — Уже спокойнее продолжил он. — По этому случаю, объявляю на завтра выходной. Сейчас разойдясь по домам, советую для начала почистить своё оружие, а поутру сдать его в ружпарк. Всё, разойдись!

Солдаткам не пришлось давать дополнительных команд. Они тут же снова кинулись к своим мужьям, а на площади осталась лишь холостая половина егерей, которые с завистью смотрели в след спешно уходящим парам.

Глава 4

Своих пленных, Юрий так больше и не увидел. Той же ночью, царь, найдя где-то толмача, взял Ромодановского и решил их допросить с пристрастием. Тем более, он считал, что имеет на то право ещё по тому, что одного из них, он брал собственноручно. И тот, сопротивляясь, в нескольких местах, порезал своим ножом царскую дублёнку. Неизвестно, как и о чём они «говорили», но поутру, из чувства гуманности бедолаг избавили от мучений, чем-то там добив.

А утром. На срочно созванном военном совете, куда вызвали и Гаврилова. Самим Петром для всех присутствующим на нём, было объявлено: Что это были ногайцы, до которых дошли слухи о том, что в Ростове — на — Дону, очень хорошо идёт торговля. Поэтому, за его стенами, много разных дорогих товаров и главное, накопилось очень много золота. Вот и послали кочевники своих шустрых сородичей, чтобы они посмотрели, что к чему и насколько эта молва правдива.