Журнал "Вокруг Света" № 5 за 2003 год - Вокруг Света

Алексей Постников, профессор, академик РАЕН

Досье: Наследники по прямой

Отношение к дарвиновской теории антропогенеза всегда было неоднозначным. В частности, сомнение вызывало само авторство этой смелой идеи: много имен выдающихся ученым, начиная с Аристотеля, связано с ней — Кант и Дидро, Гельвеций и Ламарк, дарвинисты Геккель и Гексли писали в своих трудах о близком родстве человека с высокоразвитой обезьяной. В области теории антропогенеза этими светилами науки сделаны существенные шаги к современному пониманию процесса становления человека. Особенно близок был к созданию убедительной и последовательной симиальной теории антропогенеза Ж.Б. Ламарк. Может быть, эта теория — коллективный труд мыслителей разных веков и не стоит пытаться найти в этом ряду ученых единоличного творца идеи как целого? Но ведь эти рассуждения и подобные сомнения относятся практически к любым крупным открытиям человечества, и все же почти любое такое открытие закономерно связывается с каким-то одним деятелем науки, имени которого суждено остаться в веках. В отношении авторства симиальной теории антропогенеза это имя бесспорно — Чарльз Дарвин. И вряд ли сейчас кто-то усомнится, что с трудов именно этого ученого начинается современная идея становлении человека.

Во все времена имелась определенная группа скептиков (особенно среди людей, далеких от антропологии), отрицающих симиальную теорию Дарвина, как говорится, “с порога”. Большая часть их пытается подменить ее романтическими рассуждениями о пришельцах с других планет и иными, подобными им, красивыми, но, к сожалению, малоубедительными гипотезами, не имеющими опоры в современной биологии.

Однако чем же не нравится этим людям дарвиновская симиальная теория? По-видимому, причина здесь в основном та же, что была и во времена Дарвина, — действует некий психологический фактор, который я назвал бы “синдромом Лайеля”, известного геолога XIX века Этот ученый, относившийся к трудам Дарвина в целом с уважением, писал тем не менее, что в отношении симиальной теории он предпочитает придерживаться неопределенной позиции вследствие “непреодолимого отвращения” к принятию вывода о родстве человека и обезьяны И те люди, которые “больны синдромом Лайеля”, а их и сейчас немало, ни за что не согласятся признать дарвиновскую концепцию.

Впрочем, такой подход держится только на эмоциях — подлинно научная современная аргументация в упомянутом “синдроме” близка к нулю. Ведь для того, чтобы утвердить радикально новую теорию, нужно прежде всего опровергнуть доводы старой. И далее будет показано, что XX век сделал такое опровержение практически невозможным.

Особая близость человека с шимпанзе продемонстрирована на данных генетики. Такой важный показать, как исчерченность хромосом, почв этих двух форм приматов — 95—99% кусов у них гомологичны, то есть сравнимы. Такое же сходство обнаружено по столь важному показателю, как белковый состав организма, в частности, что особенно важно, мозга. Сравнительное исследование 44 белков человека и шимпанзе, проведенное Кингом и Уилсоном, показало, что различия между человеком и человекообразными обезьянами ничтожно мало — всего несколько процентов, а это соответствует уровню подвидов.

Детальные исследования, проведенные в XX веке многими специалистами разных стран, показали, что наиболее близким к человеку существом на Земле (из ныне живущих приматов) является шимпанзе. В самом конце XX века известный американский генетик Гудмэн создал новую классификацию отряда приматов. На основании математической обработки генетических данных автор пришел к сенсационному результату: по самым строгим подсчетам, оказалось, что шимпанзе следует включить в род Homo, то есть Человек (!), на уровне подрода. По Гудмэну, род Homo состоит из двух подродов —– Homo (pan) и Homo (homo), иначе говоря, “Человек (шимпанзе)” и “Человек (человек)”.

Естественно, данное новшество воспринимается пока с трудом и, вероятно, еще не очень скоро будет принято всей научной общественностью. Ведь внешний вид человека и шимпанзе упорно свидетельствует о заметной разнице этих двух приматов. Однако результаты современного генетического анализа, проведенного на очень высоком уровне, просто невозможно игнорировать. Что же касается некоторого расхождения между генетическими и морфологическими данными, этот феномен объясняют теперь тем, что часть генетической информации, связанной с внешними морфологическими признаками, располагается в так называемых регуляторных генах, отличающихся повышенными темпами эволюции и потому создающих эффект относительно больших различий между биологическими формами.

Эволюционные пути человека и шимпанзе разошлись 5—7 миллионов лет назад, в то время, когда у этих двух родов (или подродов) приматов был общий предок — древняя высокоразвитая человекообразная обезьяна. Кстати, факт давнего расхождения эволюционных ветвей человека и человекообразных обезьян даст ответ но традиционный вопрос — могут ли современные обезьяны превратиться в людей? Нет, уже не могут, хотя, несомненно, существуют значительные резервы сближения и углубления взаимопонимания между нами и нашими “двоюродными братьями”, как часто называют человекообразных обезьян.

Нужно сказать, что в сфере взаимопонимания прогрессируют не только обезьяны, но и люди. Об этом свидетельствуют протесты ряда ученых против практики содержания шимпанзе и горилл в клетках и постановка вопроса о юридическом статусе “высших” обезьян.

В настоящее время известно о наличии абсолютно идентичных групп крови у человека, шимпанзе, гориллы и орангутана: “человеческие” группы О и А отмечены у шимпанзе. А, В и АВ — у орангутана, А и В — у гориллы.

Получены неопровержимые доказательства тождества этих групп у человека и перечисленных обезьян: смелые опыты Труазье в середине XX века доказали безопасность переливания крови (с учетом группы) от шимпанзе человеку. Возможность же такой процедуры была доказана еще раньше Фриденталем. При этом сходство человекообразных обезьян с человеком отличается высокой степенью специфичности: оно гораздо более выражено, чем сходство человекообразных и низших обезьян.

Непреодолим ли барьер?

Часто приходится слышать, что имеется все же одно серьезное различие между шимпанзе и человеком — наличие у последнего речи.

Никто, конечно, с этим не спорит: десятки и сотни тысяч лет “разговорной практики” наделили человека в процессе коллективной деятельности таким неповторимым даром, как членораздельная речь. Но и здесь пропасть между человеком и его ближайшими родичами прежде сильно преувеличивалась, что и было доказано проведенной в середине XX века серией экспериментов американских исследователей, супругов Гарднер, а позже — Пенни Паттерсон, Джиллсом и рядом других приматологов.

Результаты этих работ можно назвать одним из крупнейших открытий века. Супруги Гарднер добились больших успехов в эксперименте по обучению шимпанзе Уошо языку глухонемых (амслен).

Обезьяна быстро освоила 245 “слов-символов” и далее стала придумывать по 10 новых “слов” в месяц самостоятельно. В эксперименте Паттерсон горилла Коко освоила свыше 600 символов и придумывала новые.

С обезьянами можно было общаться, как с детьми примерно 4—5-летнего возраста. На освоенном новом для них языке шимпанзе и гориллы могли “разговаривать” между собой и даже начали обучать ему своих детенышей. Причиной же якобы непреодолимого барьера в общении между человеком и обезьяной оказалось положение гортани: у обезьян она расположена высоко, что препятствует воспроизведению звуковой речи, но уровень развития мозга у шимпанзе и гориллы достаточен для общения с человеком, хотя, разумеется, оно носит ограниченный характер — сказываются несколько миллионов лет независимой эволюции в разных экологических нишах, в разных направлениях.

Итак, XX век проблему родства между человеком и человекообразными обезьянами решил в пользу симиальнои теории Дарвина. Кстати, приведенные данные свидетельствуют также о чисто “земной” природе людей, показав, что нет никаких серьезных оснований искать прародину человека за пределами нашей планеты.

Нет сомнений в том, что шимпанзе, горилла и орангутан — наши ближайшие родственники, это доказано бесспорно. Но для полного торжества дарвинизма в области теории антропогенеза требуется решение еще одной важной задачи. Если эволюция постепенно привела от древней обезьяны к человеку, то должно было существовать некое “промежуточное звено” — “обезьяночеловек” Так рассуждал Э. Геккель, выдвинувший в XIX веке гипотезу питекантропа; так рассуждал и убежденный дарвинист, голландский врач и биолог Э. Дюбуа, отравляясь в 1890 году на остров Ява на поиски теоретически предсказанного существа. Как известно, этому исследователю удалось найти черепную крышку, бедренную кость и зубы питекантропа (теперь эта форма получила научное название Homo erectus — Человек прямоходящий).