Мой университет: Для всех – он наш, а для каждого – свой - Константин Левыкин

Не менее суровой оказалась оценка современного творчества писателя М. Зощенко как якобы искажающего в своей сатире образы современной советской социалистической исторической действительности. Жестко критически было оценено творчество известных деятелей кино С. Эйзенштейна и И. Пырьева. Было обращено внимание также на необходимость критического анализа репертуара театров.

Вслед за этим постановлением в 1948 году состоялось обсуждение проблем советского музыкального искусства на встрече композиторов с секретарем ЦК ВКП(б) А. Н. Ждановым, ведающим вопросами идеологического руководства. В его в докладе было обращено внимание на наметившуюся тенденцию отрыва творчества советских композиторов от традиций русского классического искусства, от традиций народной музыки и увлечения поисками новых форм выражения посредством музыки человеческих чувств и эмоций, возникающих в ритмах, гармонии и дисгармонии современной жизни. Отмечалось, что часто эти творческие поиски выражались в абстрактном формализме, неадекватном культурным запросам советских людей.

В 1947–1948 годы развернулась дискуссия по актуальным проблемам советской философской науки. Сначала она получила отражение в научных философских изданиях, а затем завершилась на философской конференции в Институте философии Академии наук СССР в связи с выходом учебника «Западноевропейская философия» под редакцией Г. Ф. Александрова, который тогда являлся заведующим отделом агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). В работе этой конференции также принял участие секретарь ЦК ВКП(б) А. Н. Жданов. Философская общественность обнаружила серьезные недостатки этого учебника, основным из которых стала недооценка марксизма-ленинизма как переворота в научном миропонимании исторического прошлого и настоящего. Серьезным и обоснованным в связи с этим оказался упрек в переоценке домарксистских философских научных школ. В учебнике эта проблема представлялась так, что будто бы возникновение марксизма явилось результатом естественной эволюции этих школ. В связи с такой переоценкой роли западноевропейских ученых, с другой стороны, имела место недооценка вклада российских философов в мировую науку. Поэтому на конференции прозвучали выступления по поводу нечеткой позиции некоторых советских философов в вопросах советского национального патриотизма и пролетарского интернационализма. Резко прозвучало осуждение проявлений буржуазного космополитизма под видом ложно понятого пролетарского интернационализма. Наиболее четко эта критика прозвучала в заключительном слове А. Н. Жданова.

Материалы дискуссии публиковались в журнале «Вопросы философии». А ее итоги были подведены в «Правде» в статье «О положении в советской философской науке», где, как это всегда водилось, было напечатано постановление ЦК ВКП(б).

В 1950 году завершилась дискуссия по проблемам советской биологической науки на сессии Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина. В ходе ее возник вопрос о партийном отношении советских ученых к своим профессиональным и гражданским обязанностям, который многими был понят как вопрос о партийности науки. Под этим лозунгом были подвергнуты критике, а затем и объявлены лжеучеными основоположники генетики Вейсман и Морган, а затем вейсманистами и морганистами были названы все, кто в разное время воспринял эти идеи, пытавшиеся в теоретических и экспериментальных исследованиях выяснить закономерности живого мира вне рамок классического учения Чарльза Дарвина. Победителями в этой дискуссии были объявлены представители «партийной биологической науки» – Т. Д. Лысенко и его сторонники. Скажу прямо, дорого обошлась эта победа не только нашей советской биологической науке, но и нашему социалистическому народному хозяйству.

Не скрою и своего греха. Я, как и многие мои современники, не обнаружил в себе никакого сомнения в правильности и своевременности принятых руководящих решений по вопросам нашей научно-культурной и общественно-политической жизни. Этих сомнений не было не только потому, что они были приняты в ЦК Всесоюзной Коммунистической партии большевиков, под руководством которой мы одержали великую победу в великой войне, будучи уверены, что с ней мы и победим разруху, и построим коммунизм. Их не возникало и потому, что и по смыслу и содержанию своему решения не были голословными и безосновательными. Центральный Комитет исходил из наличия многих недостатков, ошибок, упущений, безответственности, непродуктивных увлечений, прожектерства, спекуляций и порой авантюрных, если не шарлатанских, махинаций, выдаваемых за творческий поиск, за творческое преодоление косности, рутины и традиционности в культуре, искусстве, науке, политике. Чтобы преодолеть эти факты требовались решительные действия.

Сомнений в ту пору не было. Я помню, как писал свое сочинение на выпускных экзаменах в московской школе рабочей молодежи № 17 на свободную тему, названием которой были патриотические слова секретаря ЦК ВКП(б) товарища А. Н. Жданова: «И Русь уже не та, и мы уже не те!..» Виноват, всей фразы точно уже не помню. За свое сочинение я получил тогда отличную оценку. Я верил тогда в то, о чем писал. Сомнения пришли позже, когда обнаружились новые факты. К признаниям в воспоминаниях о прожитой жизни, об ошибках, вольных и невольных, я много раз буду обращаться, пока не закончу этот труд. Здесь же открою свою тайну – в этом я и вижу свою главную цель, желая повиниться прежде всего перед самим собой, а потом уже и перед теми, кого вольно или невольно я вводил в заблуждение. Но и при этом я буду утверждать, что решения Коммунистической партии, принятые в ту ответственную пору, диктовались интересами народа и стремлением достичь положительных результатов и не были лишены этого смысла.

Уверенность в этом все более и более укрепляется во мне, очевидце позорных результатов так называемого демократического возрождения России. Не оценило наше поколение победителей враждебной народу идеологии в поступках и намерениях подвизающихся на ниве «творческого развития марксизма-ленинизма». Именно в ту пору выросли родители умненьких и ловких детей, очень быстро сообразивших, как можно выгодно продать честь и достоинство Родины и «любезного» им народа и приобрести в обмен на это респектабельность «истинных демократов». Умные мальчики-демократы, гайдары и чубайсы, поставили Россию на колени. Бог знает, когда она встанет с колен, какой поэт и какой композитор сотворят ее гордый гимн!

Горько сознавать, как заблуждалось наше поколение победителей в искренних надеждах, что административными решениями, жесткими постановлениями ЦК ВКП(б) можно было оградить нашу социалистическую родину от опасности перерождения своих наследников. Нужна была иная работа, и она велась успешно до тех пор, пока ею руководил И. В. Сталин. Он успел преподать нам несколько уроков понимания творческого марксизма и его применения в практической политике руководства социалистическим строительством.

Возвращаясь к упомянутым дискуссиям в среде научной интеллигенции и вспоминая те лаконичные и тактичные замечания по поводу тех или иных мнений специалистов-ученых, я остаюсь в убеждении, что они не носили характера истины в последней инстанции, не звучали жестким императивом, а лишь свидетельствовали о силе ума этого человека, о его способности проникнуть в суть обсуждаемого вопроса и высказать лишь свое понимание его. Императивами эти замечания становились усилиями эпигонствующих подмастерьев от науки, завязавших между собой дискуссию о праве на толкование этих замечаний, о праве на их истинное понимание с точки зрения творческой методологии марксистско-ленинской теории познания. Этот спор породил в то время спекуляции, получившие тогда название «цитатничества», «начетничества», «талмудизма». А ведь именно в этом увидел главную опасность для творческого развития советской науки И. В. Сталин. К сожалению, остановить это увлечение не удалось ни ему, ни его преемникам в руководстве Коммунистической партии. Оно получило продолжение и после опубликования в печати замечаний И. В. Сталина в связи с подготовкой к выходу учебника по политэкономии социализма. В ходе начавшейся дискуссии среди ученых-экономистов возникли различные точки зрения по важнейшим проблемам перспектив развития социалистического общества в послевоенный период.

Этот спор, в отличие от дискуссий по чисто теоретическим проблемам языкознания, лингвистики, философским проблемам общественного сознания, был актуален не только с точки зрения методологических проблем экономической науки, но и с точки зрения задач всей практической политики советского государства в руководстве социалистическим народным хозяйством. Поэтому И. В. Сталин принял в нем участие не только как основоположник теории социалистического строительства, но и как руководитель государства, как практический политик, отвечающий за выбор пути экономического развития страны.