Воин Марса - Отис Клайн

У Торна вертелось на языке не меньше тысячи вопросов о Малом народце, но он решил унять свое любопытство, пока не сможет поговорить с Тэйной или Лал-Ваком. Если начать расспрашивать Йирла Ду, тот либо заподозрит, что перед ним не Шеб Таккор, либо решит, что его господин спятил.

Они молча поднялись вверх по берегу – туда, где остались их пожитки. Торн уже собирался пристроить на спину короб, когда Йирл Ду остановил его:

– Погоди! Вначале достанем водные башмаки.

– Водные башмаки? Кажется, в моем коробе я таких не видел.

Йирл Ду открыл свой короб и достал сверток красно-бурой резины. Тогда землянин вспомнил, что видел такой же сверток в своем коробе, и тоже достал его. Сверток состоял из двух кусков резины, к которым прикреплялись трубочки с клапанами. Йирл Ду открыл клапан и начал дуть в трубочку, Торн последовал его примеру, и скоро перед ними стояло по паре плавучих, похожих на лодочки башмаков.

Нагрузившись оружием и другими вещами, они спустились к воде и надели водные башмаки, закрепив их на ногах эластичными лентами, которые крест-накрест облегали подъем ноги. Потом они ступили на поверхность воды.

Йирл Ду двинулся вниз по течению плавными скользящими шагами конькобежца. Торн, старавшийся подражать ему, обнаружил, что ходьба на водных башмаках дело куда более сложное, чем кажется с виду. При первой же попытке его ноги разъехались так широко, что он едва не уселся в воду посреди ручья. Изо всех сил он старался скользить по водной глади, как его друг, но его ноги, кажется, решительно вознамерились путешествовать по отдельности и в разных направлениях.

Йирл Ду, наблюдавший за его стараниями, заметил:

– Боюсь, господин мой, нам надо было отдохнуть подольше. Раны сильно ослабили тебя.

– Да нет, просто я отвык, – отозвался Торн. – Знаешь, в военной школе мне не доводилось бегать на водных башмаках. Ничего, я скоро освоюсь.

И в конце концов ценой упорного труда он действительно освоился с водными башмаками. К тому времени, когда солнце поднялось к зениту, Торн и его спутник уже мчались по воде бок о бок. За это время они пробежали по дюжине петлявших ручьев, пересекли шесть небольших озер и трижды снимали водные башмаки, чтобы пройти по суше.

Они скользили по прозрачной зеркальной глади большого озера, когда Торн, случайно заметив мелькнувшее в воде смутное отражение, поднял глаза и увидел десятка два солдат на горах, которые стремительно снижались прямо к ним. И эти солдаты в кольчугах были круглотелыми и желтокожими.

– Йирл Ду! – закричал Торн, указывая наверх. – Магоны!

Его спутник молниеносно глянул вверх.

– К берегу, быстро! Это наша единственная надежда!

Они направлялись к устью небольшого ручья, за которым виднелся мыс, но сейчас развернулись почти под прямым углом и помчались к берегу, который был ярдах в двухстах.

Но не успели они сделать и пары скользящих шагов, как сверху на них упала металлическая сеть и с головой накрыла Йирла Ду. Торн увидел, как его спутник отчаянно, точно пойманный зверь, бьется в сети, безуспешно пытаясь разрезать дагой металлические ячейки.

Через секунду за спиной землянина что-то свистнуло, и его тоже накрыла большая сеть.

Глава 17

Едва уловив свист сети, Торн инстинктивно нырнул вперед, стремясь ускользнуть из ловушки. Однако сеть опустилась быстро, и попытка оказалась неудачной, но по крайней мере ему удалось обеими руками вцепиться в край сети, и, когда она, поднимаясь, поволокла его за собой, он хоть не запутался в металлических ячейках, как это случилось с Йирлом Ду.

Торн, повисший на краю сети, летел в полусотне футов над вершинами деревьев. Риск был велик… И все же землянин решил рискнуть. Он подтянулся повыше, пока край сети не оказался на уровне его бедер, перекувырнулся и, выпустив сеть, камнем полетел вниз – ногами вперед.

На ногах у него все еще были надувные башмаки, и это значительно смягчило удар, когда Торн врезался в верхушку огромного дерева и рухнул вниз, ломая на лету ветви. Он пролетел через крону и, ударившись ногами о землю, подскочил, как резиновый мячик, на своих водных башмаках. Еще несколько прыжков, с каждым разом все ниже, и Торн сумел затормозить, вцепившись в какой-то куст. Потом он проворно стащил с ног башмаки, сунул их под мышку и побрел прочь, проламываясь через густой кустарник.

Лиственный полог над головой Торна сплетался так густо, что землянин не мог разглядеть своих преследователей, зато хорошо слышал их крики и угадал, что один из солдат приземляется. Однако тот же густой полог помешал врагам разглядеть Торна, чему землянин был крайне рад.

Торна опечалило, что его верного друга и слугу взяли в плен, но сейчас он ничем не мог помочь Йирлу Ду – разве что сам был бы взят в плен или убит. Более того, существовал еще долг перед Тэйной. Он непременно должен был уцелеть и остаться на свободе, чтобы помочь ей.

Вскоре Торн вышел на берег узкой речушки, которую почти целиком укрывали от обзора с воздуха лианы и ветви прибрежных деревьев, которые сплелись над ней в непроницаемую завесу.

У речушки, как выяснил Торн, было великое множество притоков, и он путешествовал по ним без отдыха несколько часов.

Уставший, проголодавшийся и изнывающий от жажды, он в конце концов решил устроить привал, отдохнуть и подкрепиться. Вместо того чтобы выйти прямо на берег, Торн ухватился за низко свисавшую лиану, раскачался, перебрался на другую лиану и по ней взобрался на дерево. Сняв и повесив на спину водные башмаки, дальше он перепрыгивал с дерева на дерево и наконец приземлился.

Безмерно уставший, Торн с наслаждением бросился ничком на ковер из мягкого упругого мха под раскидистыми ветвями гигантского ароматического себолиса. Глотнув из фляги, он открыл короб и достал порцию сушеного мяса и лепешку. Запив еду большими глотками воды, Торн отдохнул на мягком мху, затем собрал вещи и снова тронулся в путь.

Торн чувствовал, что сумел обвести погоню вокруг пальца и его уже не смогут разыскать, а потому решил, что можно не торопиться. Он шел себе и шел по диковинным марсианским джунглям, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть поближе незнакомые цветы или плоды, полюбоваться фантастическими, часто гигантскими насекомыми, необыкновенными зверями, птицами и ящерами.

Какое-то время он шел по заболоченной земле, где при каждом его шаге следы заполнялись водой, частенько шлепал прямо по мелким озерцам. Иногда ему приходилось надевать водные башмаки, чтобы одолеть места, где деревья стояли по пояс в воде. Встречались ему и довольно большие полосы сухой земли, всегда поросшей лесом.

Когда Торн вошел в один из таких лесов, на глаза ему попалась колония светло-зеленых гусениц, чьи тела и головы были покрыты острыми желтыми шипами. Гусеницы сильно различались по размерам – самые маленькие были едва ли не в дюйм длиной, самые крупные – длиной в добрых три фута и соответственного обхвата. Все гусеницы грызли листья, кроме нескольких самых крупных – они деловито наматывали коконы. На ветвях деревьев, на скрученных, как веревки, креплениях уже висело много готовых коконов. Все они были светло-зеленого цвета и шелковисто поблескивали.

Один из коконов висел прямо над тропинкой, по которой шел Торн, и качался как раз перед глазами землянина. Из чистого любопытства Торн протянул руку и, ощутив под пальцами шелковистую оболочку, ущипнул ее, чтобы проверить ее толщину. Тотчас же в уши его вонзился жалобный тоскливый вопль. Он сильно смахивал на плач новорожденного младенца и исходил, казалось, из недр кокона.

Торн отдернул руку, но плач не затихал. И вдруг воздух над его головой вскипел от множества трепещущих крыльев. Что-то резко тренькнуло, и маленькая стрела вонзилась ему в ногу. Другая стрела просвистела мимо уха, третья царапнула руку. Торн понял, что на него напали воины Малого народца, и вдруг вспомнил о подаренном кольце. Он поспешно вытащил его из кошеля на поясе и потер кольцо о ладонь. Тотчас же треньканье тетивы прекратилось, и там, где только что Торн слышал хлопанье крыльев, он увидел паривших в воздухе ульфов.

Все они были ненамного больше Эринэ, и черты лица у них были такими же разными, как у людей. Их усики – подлиннее, чем у Эринэ, – торчали из блестящих металлических шлемов, в которых специально для этой цели были проделаны дырочки. Ульфы носили легкие кольчуги, доходившие до бедер и перехваченные на талии зелеными шелковыми кушаками, к которым были привешены мечи и даги. Кроме того, каждый воин держал в руке маленький лук, а у бедра – колчан со стрелами.

Один из маленьких воинов приземлился и, подойдя к Торну, почтительно ему отсалютовал:

– Флисвин, йен ульфийских лучников, прикрывает свои глаза в сиянии твоего присутствия, человек Древней расы и друг Эстабиля Великого. Мы сожалеем, что по неведению напали на тебя, и, униженно моля о прощении, предлагаем тебе наши услуги и внемлем твоим приказаниям.