Вершина желания - Нина Киллэм

— Счастливых каникул, миссис Джи! — крикнул он.

— Уверена, что они такими и будут, — ответила женщина в машине.

В машину прыгнула Леда.

— Привет, ма.

Кейт приложила руку к бешено бьющемуся сердцу. Она кивком указала на парня, который сейчас стоял у входа в здание школы. Секатор свисал с его указательного и большого пальцев. Покачивая им, он говорил по мобильнику.

— Это кто?

— А, это Элрой. Наш школьный наркодилер. Он устроен тут садовником, так, что его никто не гоняет.

— Наркодилер?! Но это ужасно!

— Он симпатяга.

— Почему он говорил с Бетси Грин?

— Он достает виагру для некоторых мамаш.

Кейт открыла рот и тут же его закрыла.

— Господи, Леда! Ты знаешь о таких вещах?

Леда пожала плечами. Кейт посмотрела на юное, невинное лицо дочери и почувствовала прилив эмоций. Она протянула руку и прикоснулась к длинным густым волосам дочери.

— Ну, как дела в школе?

— Мам, я хочу сделать себе грудь.

Рука Кейт снова легла на руль.

— О, только не начинай!

— Это поможет мне поступить в тот колледж, который я сама для себя выберу.

— Это глупо.

— Журнал провел опрос, и этот опрос доказал, что женщины с большой грудью имеют гораздо больше шансов сделать успешную карьеру, чем те, у кого грудь маленькая.

— У тебя прекрасная грудь.

— Второй номер. Но статистически доказано, что только третий и выше может принести реальную выгоду.

— Ты еще слишком юная, чтобы ставить силикон.

— Ты не хочешь, чтобы я целиком использовала свой потенциал?

— Леда, я не хочу об этом говорить.

— Да, в журнале писали, что реакция родителей может быть именно такой. — Леда порылась в школьном рюкзаке и достала оттуда листок бумаги. — Я имею право, — прочитала она, — в качестве потребителя требовать более полного удовлетворения моих потребностей. И силиконовая грудь точно такая же покупка, как и все остальное. — Она помахала бумажкой перед носом у матери. — Я должна ее подписать и отправить своему конгрессмену.

Кейт схватила листок и швырнула его за окно. Она надавила на газ и выехала на шоссе.

— Берегись, мама! — крикнула Леда. — Ты выбрасываешь мусор в окно! Тебя засекут и пристрелят.

Владелец книжного магазина постучал по столу:

— Мы с удовольствием представляем Селесту д'Арк!

Раздались жидкие аплодисменты. Джек встал и пошел к подиуму. На таких, как эта, акциях Джек чувствовал себя в своей стихии. Он любил читать выдержки из своих произведений, говорить о себе, отвечать на вопросы особенно дотошных поклонников, любительниц узнать, откуда он черпает свои идеи. Он знал, что Люсинда против такой публичности, но Джек чувствовал, что в данном случае прав он, а не Люсинда. Женщины готовы были принять тот факт, что всю эту любовь и страсть описывает мужчина. О, конечно, они все выглядели немного испуганно, когда в первый раз приезжали на эти встречи, но очень скоро они преодолевали испуг, и под конец казалось, они уже считали этот набор качеств (чувственность, проницательность и третья нога) более чем приемлемым.

Джек обвел взглядом магазин, быстро подсчитав число присутствующих. Пятьдесят с хвостиком. В основном женщины средних лет. Они крепко сжимали в руках его книги. Он всегда надеялся на то, что завоюет сердца более молодых читательниц, тех, для кого его книги могли бы стать чем-то вроде катехизиса, тех, чье мировоззрение было еще достаточно гибким, чтобы поддаться влиянию его творчества. Но Джек понимал, что просить от жизни слишком много — грех. И он снисходительно улыбался, глядя на своих читательниц. Эти женщины с сединой — печатью мудрости — в очках с толстыми стеклами были его хлебом с маслом. Они также были катализатором, с помощью которого он планировал перейти от статyca хорошо продаваемого писателя к статусу небожителя. Воспарить на непостижимые высоты. Только десяток или около того подвизавшихся на ниве любовных романов достигли небесных высот: Нора Роберте, Линда Ховард, Кэтрин Коултер, Вирджиния Хенли и еще парочка. Им была устроена грандиозная раскрутка в прессе, на телеэкране, на радио. К ним относились не так, как к другим скромным труженикам жанра, потому что они прошли самый серьезный тест: даже те, кто принципиально «не читает любовные романы», читают их книги. Джек хотел войти в их число. В число романистов с большой буквы. Он хотел стать первым мужчиной, открыто заявившим о своей половой принадлежности, который стал бы в один ряд с вышеперечисленными небожительницами. В углу прихорашивался красивый молодой человек. Джек выложил собственные деньги, пригласив модель для обложки, который должен был позировать, пока Джек будет читать отрывки из книги. Джек надеялся таким образом привлечь спонсоров, вкладывающих деньги в программы подготовки людей, желающих заниматься бизнесом и самоусовершенствованием. Женщины поглядывали на молодого человека, чьи черные как смоль длинные волосы были убраны в хвост и чьи бриджи плотно обтягивали мускулистые ноги.

Когда Джек начал читать, он заметил в другом конце торгового зала, в районе секции детективов, голову с торчащими во все стороны иглами каштановых волос, напоминающую спину дикобраза. Молли. Джек продолжал одним глазом наблюдать за ней, пока читал, прослеживая ее перемещения. Она обошла весь этаж, побывала везде, везде, кроме его раздела.

К тому моменту как он закончил читать, лица его читательниц раскраснелись, губы приоткрылись, руки судорожно прижимались к груди. Женщины встали в ряд и, по одной подходя к нему, передавали ему свои книги на подпись. Щеки его покрылись слоем помады, от дружелюбного потрепывания волосы встали дыбом, рубашка вылезла из-за пояса брюк.

— Неплохо.

Вначале он увидел ее руки. Квадратные, коротко постриженные ногти. Она сунула ему книгу.

— Я подумала, что должна поддержать наше общее дело.

Он посмотрел в глаза Молли и впервые заметил блеск чистого золота среди грязи.

«На память Молли», — написал он и задумался. Должен ли он написать что-то более личное, чем стандартное «с наилучшими пожеланиями»? В конце концов, она жила в его доме. Он опустил взгляд на страницу. На ум пришло сразу несколько возможных вариантов: «Скатертью дорога», «Прочь из моего дома», «Надеюсь, больше никогда вас не увижу». Он вздохнул и написал: «Спасибо, что пришли». Она улыбнулась:

— Увидимся позже.

— Ага.

— Могу я задать вам вопрос?

О нет. Вот оно — чего боялся, то и случилось. «Хотите, зайдем куда-нибудь выпить?» «Не отвезете ли меня домой?» Джек собирался сказать ей, что их личные линии жизни ни в коем случае не должны пересекаться.