Воздушный замок - Дональд Уэстлейк

– Всё в порядке, парни, не отвлекайтесь от работы. Это не официальная проверка.

Трое в диспетчерской поначалу и не думали, что это проверка. Они предположили, что Жан и Рене – просто туристы, обычные люди, случайно забредшие за одну из тех дверей с надписью: «Посторонним вход воспрещён. Только для сотрудников», коими так щедро усеяна наша жизнь. Но, по-видимому, это был не тот случай. Если этот самоуверенный и хладнокровный джентльмен в костюме-тройке и узком чёрном галстуке утверждает, что его появление – не официальная проверка, вывод ясен – это наверняка неофициальная проверка. А он, следовательно, имеет все полномочия здесь находиться. Это, конечно, не объясняло толком причины, по которым джентльмен тут появился и, тем более, присутствие с ним прекрасной дамы, но всё же трое рабочих успокоились с мыслью, что какое-то объяснение возможно. И того и гляди последует.

– Я просто показываю юной леди окрестности, – продолжал Жан. Ещё крепче обняв Рене и ласково (и самую чуточку похотливо) ей улыбаясь, он добавил: – Пусть посмотрит, как тут всё работает.

Рене широко раскрытыми глазами уставилась на троих мужчин в диспетчерской и произнесла тонким, сексуально-наивным голосом распутной девки:

– Поезда такие бо-о-ольшие…

Теперь трое рабочих всё поняли; или, по крайней мере, решили, что поняли. Вооружившись этой информацией – или дезинформацией – все трое расслабились и ухмыльнулись, выражая солидарность Жану и восхищение Рене.

***

Даже обычное дорожное движение, при котором автомобили кружат вокруг Триумфальной арки, прежде чем покинуть площадь, представляет немалую опасность, но положение вскоре должно было усугубиться, как ни трудно в это поверить. Всё началось, когда два уже знакомых нам оранжевых грузовика с рычанием вползли с юга в поток «Симок» и «Ситроенов» и начали описывать головокружительный круг вокруг арки. Водители грузовиков и не подозревали, что их появление станет сигналом к целому ряду событий.

Первым таким событием стало то, что Роза Палермо сняла ногу с педали газа.

– Вот и они, наконец, – сказала она, не обращая внимания на душераздирающие завывания клаксонов позади, когда «Рено» начал снижать скорость. – Слава богу, можно перестать кружить вокруг этой дурацкой буквы «П».

Она резко перестроилась, собираясь занять полосу справа от двух медленно ползущих и извергающих клубы выхлопных газов оранжевых грузовиков.

– Надо было поручить эту часть Вито, – сказал Анджело. – Ему нравится всё время пребывать на одном месте.

– В тюрьме, – добавила Роза.

– Думаю, это неважно, – ответил Анджело. – Главное, чтобы место было одно и то же.

– Вот он, – сказала Роза, подрезав «Пежо» и пристроившись с правой стороны от оранжевых грузовиков.

Да, это был Вито, выглядящий ещё более старым, измученным и больным, чем обычно. Закутавшись в одеяло, он сидел в моторизованном кресле-каталке, и с опаской втиснулся на своём маленьком и хрупком транспорте в самую гущу машин. Вито выглядел перепуганным, а поскольку актёрскими способностями он похвастать никогда не мог, он и вправду был перепуган.

– Если поразмыслить, – сказал Анджело, когда они пронеслись мимо Вито, – я рад, что я здесь, а он – там.

– Немцы, – заметила Роза, глядя в зеркало заднего вида.

– Где? – Анджело оглянулся.

– Позади нас. Там, где им и положено быть.

Там они и были, во всяком случае двое из них. Чёрный «Фольксваген» следовал за белым «Рено». Руди за рулём, Герман на переднем сиденье рядом с ним. А Отто… вот и он – приближается со стороны авеню Ош. Отто шёл пешком; его коренастое тело было отягощено фотоаппаратами, ещё один он держал в руках. И Отто пятился с тротуара на проезжую часть, не обращая внимания на автомобили и сосредоточенно разглядывая нечто, происходящее на авеню Ош – что он решил непременно запечатлеть на плёнке.

Между тем, водитель первого оранжевого грузовика, выехавшего на площадь Шарля де Голля с авеню Клебер, увидел выезд на нужную ему авеню Ваграм, ведущую на север, и попытался перестроиться вправо, чтобы покинуть оживлённую круговерть машин, но на его пути оказался маленький белый «Рено». Пристроившись к огромному правому переднему крылу грузовика, «Рено» выглядел счастливым, словно цыплёнок под крылом наседки.

Водитель грузовика слегка притормозил, чтобы оказаться позади белого «Рено», но внезапно путь преградил ещё и чёрный «Фольксваген-Жук», а «Рено» тоже замедлил ход, словно цыплёнок, опрометчиво выскочивший из-под крыла наседки.

До авеню Ваграм было уже рукой подать. Водитель грузовика прижал тормоз посильнее, подал гудок и попытался сместиться вправо настолько, насколько осмелился, но водители «Рено» и «Фольксвагена» словно совершенно его не замечали. Неважно, как медленно ехал грузовик – обе легковушки оставались рядом. Не мог же он совсем остановиться, правда?

Слишком поздно; авеню Ваграм осталась позади. А этот чёртов «Рено» и этот сучий «Фольксваген» по-прежнему жались к грузовику. Теперь ему придётся сделать полный круг вокруг Триумфальной арки и попытаться ещё раз выехать на авеню Ваграм.

Чёрт знает что!

***

Большой, очень длинный грузовик медленно взбирался по холмистым улицам Менильмонтана. Его груз был укутан несколькими слоями серебристо-серого брезента, закреплённого толстыми канатами. Такой грузовик было трудно не заметить, и Брадди, наблюдая за ним в зеркало заднего вида припаркованного такси, с ухмылкой пробормотал:

– Вот и он, точно вовремя.

Этим утром они с сэром Мортимером следили, как этот грузовик загружали в Ле-Бурже: все ящики, коробки и прочие не опознаваемые грузы, прибывшие самолётом из Эрбадоро. Короткий дружеский разговор Брадди с водителем грузовика – «мы, водители, должны держаться вместе» – позволил узнать намеченный маршрут и предполагаемое время в пути. Расчёты нового приятеля Брадди оказались точны – он прибыл туда, где его ждали, во время, которое сам же и назвал.

Брадди позволил большому грузовику с грузом под серебристым брезентом проползти мимо, с трудом преодолевая крутой подъём, затем плавно тронул такси с места, следуя за грузовиком.

Тем временем ближе к вершине холма Эндрю прислонился к борту большого грязного фургона доставки, стараясь выглядеть как типичный бьющий баклуши французский работяга, но похожий на английского госслужащего, увлекающегося садоводством. Взглянув на часы, Эндрю окинул взглядом уходящую вниз дорогу, вздохнул и сменил позу. Ожидание всегда было самой тяжёлой частью работы.

Ещё выше, если двигаться к вершине холма, сэр Мортимер покупал арбузы – полдюжины крупных сочных арбузов. Он пришёл за ними с детской коляской – без ребёнка в ней, конечно – и, пока торговка фруктами разглядывала его с откровенным любопытством и недоумением, сэр Мортимер