Воздушный замок - Дональд Уэстлейк

моста Конкорд. В салоне сидели: сам Вито, Роза Палермо и Анджело Сальвагамбелли. Роза управляла машиной, рядом с ней, на переднем пассажирском сиденье, расположился Анджело, а Вито, недовольно ворча, устроился сзади.

– Я был так счастлив, отойдя от дел, – сказал Вито.

– Ты сидел за решёткой, – напомнила ему Роза.

– Я был в отставке, – настаивал Вито. – Я выращивал цветы и писал мемуары.

Анджело, заинтересовавшись, наполовину обернулся на сиденье и спросил:

– Мемуары? А про меня там есть?

Вито раздражённо пожал плечами.

– Только в сноске.

Уязвлённый Анджело воскликнул:

– И это после всего, что мы пережили вместе?

Роза, взглянув в зеркало заднего вида, тоже проявила интерес:

– И что же было в той сноске?

– Про греческого моряка, что мы похитили у британского лорда.

– Что? – Анджело вытаращил на Вито глаза. – Ты написал об этом в своих мемуарах?

– Конечно.

– Только не это, – взмолился Анджело. – Вычеркни немедля!

– Ты что, больше не хочешь фигурировать в книге?

– Если ты упомянешь обо мне в книге таким образом, – предупредил Анджело, – я окажусь в тюрьме.

Небрежно отмахнувшись, Вито сказал:

– Что ж, значит, про тебя в книге ничего не будет.

– Спасибо, Вито, – произнёс Анджело с искренней благодарностью на лице.

– Не за что.

Роза посмотрела на своих спутников, словно собираясь что-то сказать, но, видимо, передумала. Покачав головой, она направила «Рено» через мост Конкорд, вокруг площади Конкорд и дальше на северо-запад к Елисейским Полям.

***

Герман Мюллер стоял на пешеходной дорожке бульвара Периферик – автостраде, опоясывающей городскую часть Парижа – наблюдая за нескончаемой вереницей автомобилей, движущихся на север, к центру города. Время от времени он поглядывал на часы, и лишь небольшие морщинки на лбу выдавали его нетерпение.

Когда он, наконец, заметил два больших оранжевых грузовика, приближающихся к нему, реакция Германа выразилась лишь в слабой и быстро исчезнувшей улыбке. Он неторопливо подошёл к съезду с автострады, наблюдая, как грузовики с трудом одолевают подъём. Ещё одна мимолётная улыбка мелькнула на его лице, когда позади грузовиков показался «Фольксваген» с откидным верхом, с Руди за рулём и Отто, сидящим рядом.

«Фольксваген» притормозил, и Герман, перепрыгнув через борт, уселся на заднем сиденье. Он отодвинул в сторону портативную рацию, устраиваясь поудобнее, пока Руди выезжал вслед за оранжевыми грузовиками на шоссе.

– Приветствую, майор, – сказал Отто.

– И тебе того же, капрал. Были сложности?

– Никаких, – ответил Отто.

– Хорошо. – Герман откинулся на спинку сиденья, позволив себе ещё одну улыбку. – Прекрасная погода, – сказал он. – Отличный денёк для тактических учений.

Едва он закончил фразу, как ожила рация на соседнем сиденье, и дребезжащий голос, отдалённо напоминающий голос Юстаса, произнёс:

– Команда А? Ответьте, команда А.

Герман взглянул на рацию, сперва с удивлением, потом с чем-то вроде озарения.

– Команда А, – повторил он. – Это же мы.

Взяв рацию, он надавил кнопку сбоку.

– Да-да, мы на связи.

– Вы где, команда А? – спросил жестяной голос.

– В автомобиле, – с избыточной точностью сообщил Герман. – На бульваре Периферик. Следуем за грузовиками.

– Вы укладываетесь в график?

– Честно говоря – нет, – признался Герман. – Но ведь водители этих грузовиков не в курсе нашего графика, правда? Думаю, мы опаздываем минут на двадцать пять.

– Что ж, тут ничего не поделать, – решил неунывающий обладатель жестяного голоса.

– Истинная правда.

– В любом случае, – продолжил голос из рации, – я уже на месте. Оставайтесь на связи.

– Безусловно, – подтвердил Герман, откладывая рацию с таким видом, словно это тухлая рыба.

***

В Менильмонтане,[28] в лондонском такси, припаркованном в узком переулке, сэр Мортимер, Брадди и Эндрю предавались обсуждению ряда важных тем: лояльности, финансов, личной безопасности.

– Остальные без зазрения совести прикарманят весь клятый куш, если они его найдут, – сказал Брадди.

Из рации, лежащей на переднем сиденье рядом с Брадди, донёсся тот же жестяной голос, что разговаривал с Германом. На этот раз он произнёс:

– Команда В. Ответьте, команда В.

Брадди, не обращая внимания на помеху, продолжал свою мысль:

– Если мы найдём бабки, – сказал он Эндрю и сэру Мортимеру, – я предлагаю поступить так же, как они поступили бы с нами.

– Команда В? Вызываю команду В.

Брадди взял рацию, явно считая обсуждение завершённым, но сэр Мортимер остановил его.

– Погоди, Брадди. Не отвечай пока. Давай сперва разберёмся.

– Всё уже решено, – отрезал Брадди. – Во всяком случае для меня.

– Команда В? Вы меня слышите, команда В?

Вдумчиво, тщательно взвешивая каждое слово, Эндрю сказал:

– Признаюсь, сэр М, я склоняюсь к тому, чтобы поддержать молодого Брадди.

– Я не намерен, – твёрдо заявил сэр Мортимер, – провести остаток жизни в бегах. Мне нравится поместье Максвеллов.

– Так увезите его с собой, – предложил Брадди. – Как этот клятый чудак вывез свой замок из Южной Америки.

Из рации вновь раздался жестяной голос, судя по всему, теряющий терпение:

– Команда В, что у вас случилось? Ответьте, команда В.

– Лучше отвечу, – сказал Брадди, поднимая рацию, – пока этого клятого парня не хватил кондрашка.

– Это обсуждение, – напомнил сэр Мортимер, – ещё не окончено.

– Ладно-ладно, – небрежно бросил Брадди.

– Команда В, где вы-ы-ы?!

Брадди нажал кнопку на рации и отозвался:

– Не выпрыгивай из штанов, мы здесь.

Жестяной голос выразил восторг и облегчение.

– Брадди! Ну наконец-то!

Брадди мягким тоном, но с намеком на угрозу, заметил:

– Смысл позывных для команд был в том, чтобы не называть друг друга по именам.

– О! – воскликнул жестяной голос. – Прошу прощения!

– Момент, – сказал Брадди и повернулся к двоим мужчинам на заднем сиденье. – Вам пора выходить.

– Как скажешь, – сказал Эндрю.

– Это обсуждение, – упорствовал сэр Мортимер, – ещё не закрыто.

– Хорошо, – сказал Брадди.

Двое мужчин постарше вылезли из такси, а жестяной голос снова занервничал:

– Бра-а… В. Команда В?

– Ты чуть снова не сказал, – заметил Брадди, наблюдая, как Эндрю и сэр Мортимер расходятся в разные стороны от такси.

– О, нет, – заверил его жестяной голос. – Нет, я больше не буду. Никогда.