Страна Изумрудного солнца - Антон Орлов

– Ты рассеян, несравненный Тлемлелх, – улыбнулся Лиргисо.

О, назвал его по имени… Само присутствие Лиргисо вселяло тревогу – нельзя сказать, что необоснованную, и все же он единственный из Живущих-в-Прохладе изъявил желание поговорить с Тлемлелхом. Отсрочка неминуемого? Или спасение от аргхмо? Тлемлелх ощутил отчаянную надежду. Он сидел, подогнув правую ногу так, чтобы Лиргисо не мог увидеть коготь с облупившейся позолотой. Вода в бассейне тепла и ароматна… хотя дурманные снадобья, которые в нее добавляют, давно уже перестали действовать на Тлемлелха, слишком ничтожны здесь дозы.

– Я погрузился в бессловесное раздумье, блистательный Лиргисо.

– Неужели тебе ведомо, что такое раздумье, дорогой Тлемлелх? Надо признать, для меня это новость! Впрочем, всякое бывает… Говорят, сегодня опять была вибрация пространства на берегу Фласса, где колоннада Злого Императора. – Лиргисо не добавил «будь он навеки мертв», и Тлемлелха восхитило его граничащее с дерзким вызовом пренебрежение общепринятыми нормами. Впрочем, нормы для того и существуют, чтобы энбоно бросали им дерзкий вызов – вот только одних за это подвергают остракизму, а другие становятся законодателями новой моды. – Ученые до сих пор не смогли установить, отчего пространство в том районе периодически вибрирует. Говорят, во время таких вибраций оно иногда выплевывает предметы, порожденные хаосом.

Тлемлелх невольно поежился. Тайна. Вокруг много непонятного – так много, что, если об этом задумываться, недолго сойти с ума, ведь где тайны, там и страх, – но Лиргисо любит поговорить о пугающем.

– Возможно, нам только кажется, что пространство выплевывает нечто, чего не было раньше, – возразил Тлемлелх – ему не хотелось соглашаться с тем, что где-то поблизости может существовать такая жуть.

Заметив его испуг, Лиргисо удовлетворенно рассмеялся:

– Судя по твоему виду, несравненный энб-саро, ты давно не радовал своим драгоценным вниманием Обитель Алых Цветов. Твои нежные, как побеги виийлы, слуховые отростки постоянно свернуты, что говорит о беспричинном страхе и смятении. Но от этого есть хорошее лекарство… Я соблазнил Бхан и сейчас ищу партнера. Мы с тобой оба прекрасны и достойны друг друга, не правда ли? Ты составишь мне компанию?

Сердце Тлемлелха радостно екнуло, – спасся от аргхмо, все налаживается! – но вслух он произнес, используя модуляцию пресыщения чувственными удовольствиями:

– Я уже не раз бывал у Бхан. Ну что ж… Почему бы не позаботиться о продлении рода энбоно… Когда она будет ждать нас?

– Завтра утром, дорогой Тлемлелх. – Глаза Лиргисо сузились в две загадочные улыбчивые щелки. – Приезжай в Обитель Алых Цветов завтра утром. И не забудь как следует позолотить свои восхитительные когти, энб-саро.

Так он заметил? Да или нет?.. По виду Лиргисо невозможно было определить, обратил он внимание на оплошность Тлемлелха либо же сказал это просто так. Когда он передвинулся поближе к энбоно с фиолетовыми гребнями и задал одному из них вопрос насчет вибраций пространства, Тлемлелх выбрался из бассейна, накинул на влажное тело плащ и направился к арке. Если твое положение шатко, главное – вовремя уйти. Он прощался с попадавшимися навстречу, и теперь ему отвечали гораздо чаще, чем когда он их же приветствовал: его дружеская беседа с Лиргисо не ускользнула от внимания остальных, продемонстрировав, что он пока еще не изгой.

Пусть Лиргисо имеет репутацию опасного существа – его статус весьма высок, и сегодняшний недолгий разговор с ним спас Тлемлелха от катастрофы. Завтра утром они вместе обрадуют своим вниманием Бхан… Смерч роковых совпадений пронесся мимо, едва дохнув на него мертвящим холодом.

– Отдай мой бластер!

– Обойдешься.

Омар смотрел, набычившись, но броситься на Тину не рискнул. Он уже предпринял несколько попыток вернуть свое оружие и каждый раз шлепался в теплую зловонную жижу, отлетев на три-четыре метра. Наконец ему это надоело, и он от кулачного способа решения проблемы перешел к прениям. Он не очень-то соображал, где находится, и на окружающую обстановку не обращал внимания: ну колонны торчат, вместо потолка решетка, вместо пола болото, ну солнце зеленое, небо цвета заплесневелого сыра – на фиг все это, под кайфом мы видали и не такое, главное сейчас – отобрать у этой девки бластер.

Жибель и третий головорез пребывали в более вменяемом состоянии, а потому и в большей степени испугались. Ясно, что для них случившееся стало полной неожиданностью. Для Тины тоже, но она находилась в лучшем положении: во-первых, она имела представление, пусть довольно поверхностное, о том, что такое гиперпространство; во-вторых, до нее доходили циркулирующие в Галактике слухи, будто некоторые древние расы пытались создавать установки для телепортации живых существ.

– Я тебя убью, сука, если не отдашь бластер, – сплюнув в воду, пригрозил Омар.

– Как же ты убьешь меня без бластера?

Он что-то промычал, угрюмо глядя на округлую серую рукоятку, торчащую у Тины из-за пояса. После нескольких падений его одежда была испачкана грязью и какой-то синеватой слизью, на мокром лице исступленно, как два уголька, горели глаза.

– Где мы, …? – сипло осведомился Жибель.

– Не на Валгре, – отозвалась Тина. – У нас есть два варианта: или мы пойдем гулять по окрестностям вместе, при условии, что вы будете мне подчиняться, или разойдемся в разные стороны.

Ее предложение вызвало лавину ругани.

– Как хотите, – пожала плечами Тина, когда они замолчали. – До свидания.

Нет смысла оставаться на одном месте. А вот запомнить его стоит… Она вытащила из кармана маркер и поставила радиометки на двух колоннах. Ноги погружались в темную жижу по щиколотку, дно было мягкое и неровное. В лакированных туфельках при каждом шаге противно хлюпало. Друзья Аделы хмуро наблюдали за ней. Хорошая у них обувь – на толстых подошвах, со шнуровкой… В течение двух-трех секунд Тина колебалась, – может, отнять у кого-нибудь ботинки? – потом отступила за ближайшую колонну и пошла прочь, на всякий случай петляя, чтобы нельзя было прицелиться.

– Бластер-то отдай, …! – крикнул вслед Омар. Меж колонн заметалось зыбкое эхо.

Черные граненые цилиндры вырастали из водной глади на расстоянии полутора метров друг от друга. Шероховатый, тронутый коррозией, теплый на ощупь металл. Да, он определенно теплее воздуха… Но постепенно остывает – такой вывод Тина сделала, дотрагиваясь до колонн по мере удаления от площадки. Несколько раз она останавливалась, прислушиваясь: издали доносились неразборчивые человеческие голоса, однако следом за ней никто не пошел. Пока делили бластер, зеленоватое солнце передвинулось, хотя времени, по ее ощущениям, протекло не слишком много. Видимо, здесь – где бы ни находилось это «здесь» – сутки короче валгрианских. Как на Кесоле или на Рубиконе.