Татарские мифы для детей - Лейла Давлетшина

– Ты вроде меня, значит, сирота. У меня тоже родители померли.

– Тут меня один замуж звал, решилась я, да заплутала здесь. Дороги что-то не найду и, куда идти, не знаю, – молвила девица.

– Брось ты эту затею, лучше выходи за меня, и дело с концом, – предложил молодой человек.

– Ладно, пойду, коли возьмешь, только, чур, не попрекать потом, что безродная.

– Я и сам одинок, – так ответил джигит.

Много слов они еще сказали, а потом пошла девица за джигитом и ведро с водою сама донесла. И вот зашли они в дом.

Засучила она рукава и вмиг полы вымыла, печку побелила и самовар раздула. Когда уж она привела избу в порядок, отправился влюбленный к мулле.

Пришел мулла, прочитал никах, расписаться их попросил. Свидетели тоже к бумаге приложились. Вскоре разошлись гости, стали молодые чай пить. Так девица законной женой джигиту стала.

День прожили, два, целую неделю. Девушка-то цветет, за домом смотрит. А у джигита плохи дела: день ото дня все сохнет да желтеет, будто хворый смертельно. Не утерпел он, соседям пожаловался:

– Что такое со мной сделалось? С каждым днем всё слабее, словно кровь из меня тянут.

– Ты проверь-ка жену свою: уж не юха ли она? – отвечали ему. – Коль пупка у нее нет, значит, юха. Ежели так, ты на ночь всю воду из дому убери и двери запри. Притворись, будто спишь, а сам поглядывай за ней.

Пошел джигит домой и углядел, что у жены там, где должен быть пупок, и впрямь гладкое место. Тогда вылил он перед сном всю воду, двери запер накрепко, сам захрапел понарошку. Полночь настала. Спрыгнула жена с кровати, по дому пометалась и опять легла. Сама лежит, а языком стёкла оконные лижет: вот каков язык у жены. Джигит, конечно, всё это ясно видел, однако смолчал.

На другую ночь снова он спящим притворился. Время за полночь – опять жена его принялась стёкла лизать.

Встали поутру, джигит ей и говорит:

– Ты не пара мне вовсе.

– Как это не пара? Такая же, как ты, дочь бедного человека. Чего скажешь – выполняю, работы никакой не чураюсь, что ты?

– Выполнять-то выполняешь, а что сегодня ночью делала?

– Как что? – дивится жена. – Спать легла, спала до утра.

– Нет, ты не спала, – попрекает муж, – а стёкла оконные лизала. И меня потихоньку изводишь. И давеча то же проделывала, я сам видел.

– С этого дня чтоб не смел мне эдакое в глаза говорить, – промолвила жена, обхватила его и сдавила так сильно, что он чуть из кожи не вылез.

Взмолился джигит:

– Ежели в живых оставишь, никогда больше и слова не скажу.

Отпустила она его все-таки.

Жизнь шла себе потихоньку. У джигита в городе родственник был, дядя по матери. Написал он тому письмо: «В такой, мол, переплет попал, подскажи, что мне делать, как поступить».

Получил дядя письмо, прочитал и понял: беда у племянничка. Направился он на завод, где котлы пароходные делают, материала набрал чугунного, велел баню построить. Как баня готова была, дядя племянничку письмо отправил: так, мол, и так, жду вас с молодой супругой в гости.

Прочел это приглашение джигит жене, та и радуется: в город поедут, шутка ли! Дядя щедрый, заботливый, даже денег на дорогу выслал. Купили они билеты да отправились в путь.

Дядя с женой встретили их хорошо, душевно. Племянника-то еле узнали, так лицом изменился: пожелтел, высох. Едва не заплакали родственники, на него глядя. Обновок надарили и ему, и жене его, к столу пригласили. Потом дядя так сказал племяннику:

– Ступайте-ка вы, милые, в баньку. Баня у нас своя, хорошая.

Пришли джигит с женой в баню, а баня-то не простая: вся как есть из металла крепкого, а стоит дверь закрыть, как затворяется та со щелчком, будто замочек секретный в портмоне.

– Ступай вперед, – сказал джигит жене, – погляди, воды хватит ли? Да веничек покамест попарь.

Зашла юха внутрь, осматриваться начала. Но только она порог переступила, джигит дверью щелк! – и захлопнул жену в бане. Тут и дядя подоспел. На раскаленный металл принялись воду лить. Внутри, конечно, поднялся сильный жар. Визг оттуда несся, вой да рев – не приведи Аллах. Джигита увели, а через три часа пошли все посмотреть, что внутри. Язык у жены его, говорят, трижды вокруг дверной ручки обвился, а сама она в змею обратилась да спеклась там дочиста.

Джигит с того дня на поправку пошел и душой успокоился. И жил себе припеваючи до конца дней своих…

ЮХА

• Другие имена: юха елан.

• Возраст: 1000 лет. Живет в облике человека всего 49 дней.

• Огромный змей с длинным хвостом, может принимать облик прекрасной девушки или юноши.

• Необыкновенно красив, но без пупка, и изо рта всегда пахнет падалью.

• Встречается обычно летом на берегах рек и озер.

• Нуждается в воде.

• Очаровывает и затем проглатывает молодых людей.

• Единственный способ защиты – сжечь его в железном здании без окон и дверей.

Смертельно опасен

Живые и мертвые

Жители мира теней: кто ходит по следам ушедших?

В татарской мифологии существует особая категория существ, которая вызывает одновременно трепет и любопытство, – это персонажи, тесно связанные с душами умерших людей. Представления о них уходят корнями в глубокую древность и сохраняются до сих пор, влияя на мировоззрение, обряды и повседневную жизнь татарского народа.

Древние поверья объясняли многие таинственные явления через взаимодействие мира живых и мертвых. Люди считали, что смерть не всегда ставит точку в существовании человека. В особых случаях душа умершего могла вернуться в мир живых: иногда – чтобы защитить близких, а иногда – чтобы причинить вред. Именно так в сознании татар зарождались образы пугающих существ, которые позже превратились в мифологических персонажей с особыми чертами, функциями и поведением.

Один из самых ярких представителей этой категории – убыр, зловещий персонаж, который может обитать и в живом человеке, и в теле покойника. Люди верили, что убыр способен