Девочка из стаи - Екатерина Романова

Хромая становилась порой головной болью всей стаи. Несдержанная и порывистая, не признающая в большинстве случаев никаких авторитетов, она зачастую лезла на рожон, и Найда порой не понимала зачем. То ли не было у собаки примера, то ли злость на что-то не давала покоя и зудела внутри, но Хромая себе назло переставала слушаться чувства стаи в моменты, когда этого нельзя было делать. В то же время она всегда готова была вгрызться в глотку любому, кто осмелился бы оспорить ее место в семье. Найда с каждым днем все яснее понимала, что Хромой пришлось пройти через многое и ее агрессия — всего лишь страх за то, что Хромая боялась потерять. Иметь место возле вожака сразу по пришествии в стаю казалось Хромой несправедливостью, но больше всего та боялась потерять свою собственную роль, потому что понимала, что во многом слабее. После охоты Найда заметила — собаке трудно наступать на заднюю лапу. Лапа порой подводила Хромую, и надо было иметь силу воли, чтобы перебороть это во время погони. Хотя такой могла стать и сама Найда, не заживи нога после удара дяди какое-то время назад…

Хромая забрела в леса уже взрослой, спасаясь от травли. Она была пришлой, как и Старый. Крупный самец с черно-белой, когда-то пушистой, а теперь просто густой, некороткой шерстью и разными глазами — одним небесно-голубым, вторым — светло-карим. Наверняка он был прежним вожаком. Внутренняя сила и мудрость старого пса очень подходили на эту роль, вот только сил уже не хватало, чтобы занимать ее. Старый целиком и полностью принимал свое положение, всем был доволен и никогда не оспаривал прав Шрама на лидерство. Не умея сформулировать словами то, что чувствовала, Найда все же ощущала со стороны обоих псов какое-то уважение друг к другу. Как бы ни уступал Старый порой новому вожаку во многом, без его поддержки Шрам не справлялся бы с Хромой, которая была на границе между средним звеном и слабым, которое занимал Старый. Он не был крайним, изгоем из-за своей слабости, а занимал столь же важное место позади, и в охоте, и в жизни, имея шанс всегда прикрыть тылы.

Новая жизнь несла много сюрпризов, но была приятнее той, которую Найда уже начинала забывать. Привычка все время проводить на улице и то, что попала она в стаю весной, сделали свое дело — девочка постепенно привыкала к климату тайги, одежда, что была с ней, вскоре оказалась припрятана на холода, и Найда не мерзла, засыпая на земле весенними и летними ночами бок о бок со своей новой мамой, которая чутко следила, чтобы ее щенок не замерз, и позволяла обнять себя, когда Найда начинала подрагивать и ежиться от ночных холодов. Граница территории стаи местами приближалась к поселениям людей, но даже случись Найде увидеть кого-то из них или даже узнать — девочка не стала бы звать, не побежала бы навстречу. Теперь она сделала бы то же, что и любая бродячая собака: затаилась бы, понаблюдала, а когда минует опасность, кинулась бы туда, где нет людей, в тайгу. Там теперь был ее дом.

Наутро после охоты сытая стая взяла курс назад. Потому что вдалеке, за горизонтом, виднелся дымок человеческих поселений. На этот раз Найда шла последней. Над горизонтом уже вставало солнце. Она немного постояла на опушке леса, всматриваясь вдаль и различая знакомые очертания острых деревенских крыш. Потом развернулась и побежала догонять свою маму.

Время в лесу шло совсем не так, как среди людей. Не было упорядоченных чередой дел дней, свобода делилась только обязательными охотой и охраной меток на своей земле. Без них границы размывались и смещались, а нельзя было давать повода волкам заприметить, что стая теряет численность и уже не так сильна. Волки были соседями не слишком наглыми и уважавшими силу противника лишь тогда, когда видели ее и ощущали. Жизнь текла своим чередом с постоянной и привычной долей угрозы со стороны всего, что окружало жителей тайги. Но даже на таких условиях она неожиданно стала для Найды куда проще и понятней, чем прежде.

Уже четыре года Найда жила в стае. И не так давно у Рыжей появились щенки. Это было радостью для всех, ведь с пополнением в семье уже много раз ничего не получалось. Один выводок умер при рождении — не успели даже осознать в душе потерю и привыкнуть, может, это и к лучшему. В другой год холода не давали прокормить потомство, и вожак решил не рисковать. А сейчас три очаровательных карапуза вертелись у ног Найды, пока она с Лапкой сидела в тени деревьев. Было лето, и в одежде не было смысла. Ее умная Найда прятала на холода в укромном месте, где не смог бы отыскать ни один зверь, но все чаще она оказывалась нее вовсе. Первой зимой пришлось туго, и девочку спасало то, что семья не оставила в беде и приспосабливалась под нового щенка, то делая остановки в теплых местах, то, наоборот, двигаясь, чтобы Найда не замерзала. Ночами грели девочку, ложась рядом. Она быстро приспосабливалась, сил в молодом теле оказалось достаточно, болеть Найда не собиралась и шла вперед в долгие патрули наравне со всеми. С ней почти не приходилось сидеть, она попала в стаю почти взрослой для их уровня, и Шрам принял как данность то, что ее сил принижать не стоит.

Теперь же родились малыши — совсем другое дело. Щенки были счастьем для всей стаи, чья численность за последние годы упала, но и охотиться теперь приходилось больше. А кто-то постоянно должен был оставаться и охранять выводок. Найда с Лапкой занимали их, пока остальные были неподалеку. Шрам чаще всего располагался передохнуть выше уровня досягаемости неугомонных щенков, так и норовивших завязать в свою игру всех, кого видели. В этом Найде и Лапке не было равных. Больше всех в стае они обожали возиться с малышами. И Найде было это даже удобнее. Руками она могла делать то, что несподручно собаке лапами, и таскала щенят за собой везде, перенося порой без помощи зубов. Прятать всерьез пока не приходилось — никто не покушался на малышей, но Шрам чуял, что не одни они живут в этих местах. Не так давно на границе территорий они нашли недоеденного оленя, и следы расправы были совсем не волчьи, да и запах тоже. Хотя сейчас щенкам ничто не угрожало. Пока стая была в сборе, никто не мог добраться до его детей, и Шрам был спокоен.

Единственной, кто не всегда разделял энтузиазм стаи, была Хромая. Ей и самой хотелось щенков, но она уже знала, что не может. В свое время люди обращались с собакой так, что далеко не один помет она потеряла, и теперь матерью стать уже не могла. Но, подчиняясь законам стаи, она помогала охранять щенков Рыжей.

Не так давно была охота, и спешить сейчас было некуда — сытые собаки отдыхали. Малыш, довольный собой, нежился на солнышке. В этот раз охота была для него особенной.

Вожак и Рыжая взяли с собой молодых, оставив Старого и Хромую с щенками. Недалеко от стоянки заметили они не так давно пару оленей. Не то отбившиеся от стада, не то просто сбившиеся с пути, олени зашли в самую чащу. Терять такой шанс было нельзя. На этот раз стая шла полукругом, гнать добычу было не нужно — олени стояли на месте. Обе самки — Шрам понял по отсутствию рогов и более нежно му запаху. По мере приближения стаи становилось ясно — жертвой станет та, что поменьше. Не совсем олененок, но молодая и неопытная, она безбоязненно бродила по лесу, не прислушиваясь и особо не осматривая окрестности, выискивая среди иголок зарытый под ними мох. Подведя собак совсем близко, Шрам неожиданно встал. Неподалеку от него Найда и Лапка тоже остановились в нерешительности, не понимая, почему вожак медлит. На самом деле Шрам решил дать шанс тому, на кого рассчитывал больше чем на других — приемнику, сыну. И тот не сразу, но понял.

Охота началась. Пока еще неуверенно, но копируя обычные действия отца, Малыш направил стаю в обход, окружать добычу. На равнинных местах у собак сложилась бы иная метода, но здесь погоня сквозь густой лес была делом трудным, и устоялся свой метод, до последнего оставаться невидимым. Найда была уже привычна к такой тактике и бесшумно пробиралась между деревьев. Ходить так ее учила мама, слух у животных был тонок, и малейший шорох мог вспугнуть жертву. Бежать ей теперь было легче не на двух ногах, а на четвереньках. Засев в засаде, девочка напряженно всматривалась в лесной частокол, замечая, как чуть в стороне Малыш и Лапка заходят с другой стороны. Найда даже затаила дыхание. Теперь в такие моменты волнения не было совсем, только желание прыгнуть, адреналин. Мягкие шаги, еще два или три в сторону оленихи, и Найда приседает, готовая к прыжку.

И вот — начало погони. Малыш дал сигнал своим наступлением, и остальные смыкали цепь. Она пока оставалась на месте, зная, что это маневр и ей нельзя двигаться, пока олень не окажется рядом. Видя, что олень бежит прочь от вожака, Найда напружинила руки. Еще немного — и девочка встает в полный рост, преграждая животному дорогу. Теперь круг, замкнутый ею, загнал животного в безвыходное положение. Собаки с рычанием смыкали его, делая расстояние друг между другом таким, что оленю не проскочить. Найда готова была сама броситься на него, но что-то удерживало — авторитет вожака и то, что Шрам дал понять: охота за Малышом. Он и прыгнул первым, вгрызаясь зубами в шею оленя. Жалобный писк жертвы — и Найда сама прыгает следом, валя его на землю и не давая встать. Все кончено.