Назад в молодость - Евгений Силаев

мое время фраза про «популярные 40 лет назад взгляды» была уместна, ведь это намек на 1990-ые, когда даже обыватели знали о «скинхедах», ультраправых и других подобных личностях.

— Да нет, милок, это я так, к слову. Наоборот, это хорошо. Дружба народов — наше все!

И тут я присмотрелся к первой, самой говорливой пенсионерке. Если ее чуть состарить, перекрасить волосы в цвет свеклы (в детстве подобное меня сильно поражало) и добавить чуток усталости во взгляд, то….

Точно! Я ж ее видел! Для проформы спрашиваю:

— А Вас случайно не Галина Петровна зовут?

Она аж подпрыгнула на месте.

— Да. А как вы догадались?

Пазл сложился окончательно. Она та самая бабуля из моего детства. Со своим одним очень неприглядным секретом.

— Наслышан о Вас. Говорят, Ваш муж во время Великой Отечественной Войны полицаем был. А потом в лагеря попал лет на 25. Я ж ничего не путаю?

Она аж побледнела. Не удивительно. Даже в 21 веке подобные вещи тщательно скрывались ото всех, а уж в СССР и подавно. Все же речь идет о самых настоящих предателях, помогавших врагу убивать своих сограждан.

— А ты откуда это знаешь? — подала голос Света. Ее услышанное тоже удивило.

— Да вот у себя в Литве писал научную статью про коллаборантов. Для одного местного журнала. Кой какие материалы видел. А перед переводом в Смоленск посмотрел их снова.

Я сглотнул слюну и продолжил:

— Вдруг кого-то из них встречу. Интересно посмотреть живьем на подобный контингент.

— Молодой человек, вы же никому об этом говорить не собираетесь? — поинтересовалась Галина Петровна.

Я злобно ухмыльнулся.

— Пока нет. А там посмотрим на Ваше поведение. Согласитесь, с такой биографией как-то аморально рассуждать о чужой личной жизни. Или Вы считаете иначе?

— Никак нет.

— Вот и прекрасно. Хорошего дня вам, граждане пенсионеры.

После этого мы со Светой, наконец, зашли в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Она вставила ключ в скважину и два раза повернула. Замок щелкнул.

*************************************************************

Первым делом Света поинтересовалась, буду ли я пить чай. Получив мое согласие, она отправилась на кухню, а сама предложила пройти в зал.

Войдя в комнату, у меня появилось ощущение, что я здесь уже был. Старый (по моим временам, конечно) телевизор на подставке, классическая стенка, внутри которой располагались сервизы и прочие вещи, а также легендарные ковры на стенах. Конкретно в зале их было два: один возле дивана и второй на стене у двери, ведущей в комнату.

То, что позднее назовут «бабушкиным ремонтом», сейчас является чем-то нормальным. Даже модным в каком-то смысле.

Света появилась спустя пару минут. Она принесла две чашки чая, потом на столике появились конфеты и печенье.

Я заглянул в чашку. Там был обычный заварной чай. Густые черные чаинки на самом дне не оставляли в этом сомнений. Хотя напитка из пакетиков вроде как еще не придумали. Или не пустили в продажу.

В общем, не было их.

— Я с тебя просто в шоке, — сказала Света, расположившись рядом, — Уже второй раз за день вляпываешься.

— Ну что поделать? — задаю резонный вопрос, — Я за все хорошее, против всего плохого. А еще не люблю тех, кто лезет в чужие дела. Обычно такие персонажи строят из себя моралфагов, а сами те еще непорядочные, мягко говоря.

— А кто такие «моралфаги»? — Свету явно удивило это слово.

Вот это я хорош! Мало того, что генерирую неприятности, так еще и сыплю словами из будущего. Неологизмами, если говорить научно.

— Это моралисты. Те, кто постоянно взывают к морали. Как показывает практика, чаще всего они сами не идеальны. Как говорится: «целомудрие яростнее всех продвигают блудницы».

Подруга посмеялась. А я поймал себя на мысли, что улыбка и хорошее настроение ей идут.

Несколько минут мы пили чай молча. За это время я успел попасть в неловкую ситуацию: сделал большой глоток, подавился чаинками и закашлялся. Дышать мне они не мешали, а вот горечь сделала свое дело.

Рывком бегу в туалет и яростно выплевываю вязкую траву в унитаз. Затем мою рот под краном и, вытершись полотенцем, возвращаюсь в комнату. Беру конфету, разворачиваю фантик и кладу сладость в рот.

— Да уж, — говорю в надежде разрядить ситуацию.

— У тебя все хорошо? — поинтересовалась девушка.

— Да, более-менее. Просто забыл про чаинки, вот и… Сам виноват, короче.

А потом вспомнил о конфликте на физкультуре, пересказал ситуацию во всех деталях и задался вопросом, что мне делать.

— Сходи к нашему главному по идеологии и объясни ситуацию, — посоветовала Света, — Тут важно объяснить, что ты затеял драку не из-за хулиганских намерений, а в благих целях. Скорее всего, это поможет.

— А как же «честь комсомольца» и прочее? — уточнил я с нескрываемым ехидством.

— Ну так комсомолец должен помогать товарищам и защищать их. Никто не говорит, что только мирными путями.

Обожаю подобные лазейки!

— А до скольки он работает? — решаю уточнить.

— Кажется, до шести или семи вечера. Так что успеешь.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду тянуть кота за резину.

— Да, хорошо, — сказала Света с некоторой грустью в голосе, — А ты еще придешь ко мне в гости?

— Обязательно. Только пригласи. Без приглашения не прихожу, — сказал я и встал с дивана.

— Хорошо.

Сначала отнес кружку на кухню, поставил ее в раковину, после чего отправился в коридор. Быстро одевшись, выхожу. За мной закрылась дверь.

На лавочке возле подъезда пенсионерок уже не было. Интересно, они сами решили уйти или это моя заслуга?

****************************************************************

Найти нужного человека оказалось совсем не сложно. Он скрывался за дверью с такой знакомой надписью «Профком». Только сейчас, в отличие от моего времени, эта организация могла больше, чем проведение «Студвесны» и соревнований по поеданию сосисок в тесте.

Стучу в дверь. Из-за нее донеслось всего одно слово:

— Войдите.

Так и поступаю.

Первым делом меня встретил Владимир Ильич Ленин. Не лично, конечно. Напротив входа висел его огромный портрет. Классический такой, наа котором вождь Октябрьской революции смотрит куда-то вдаль и показывает рукой в ту же сторону. Видимо, светлое будущее именно там.

В кабинете было несколько больших столов. За одним из них, прямо под изображением Ленина сидел мужчина в костюме и больших очках (не знаю, как они правильно называются). Другие расположились вдоль стен, они были