Тайны рун. Наследники Одина - Сергей Кормилицын

Но, пожалуй, самый типичный и в то же время едва ли не самый яркий представитель эпохи отсутствия учителей — Ральф X. Блюм. Его стиль изложения напоминает о каких-нибудь массовых любительских собраниях флористов, любителей аквариумных рыбок, женщин, мечтающих похудеть. Описание сущности рун, методологии их применения и прочего проходит под лозунгом: «Посмотри, как все просто и делай это вместе со мной!»

Ральф X. Блюм — не лингвист и не фольклорист, как основатели рунологии, вообще не рунолог в академическом смысле слова. Просто человек, проникнувшийся романтикой рун, самоучка, сперва вовсе не предполагавший заниматься ими всерьез. Впрочем, это не помешало ему стать тоже своего рода современным классиком, гуру, уступающим по размаху первым руническим романтикам и мистикам, но тем не менее весьма и весьма популярным и знаменитым. Для этого ему пришлось всего лишь поменять традиционный порядок рун в Старшем футарке, придумать дополнительный 25-й знак — пустую руну и скомпилировать из писаний основоположников мистической и оккультной рунологии простейшие ритуалы и базовые навыки обращения с рунами.

Однако если Блюм по сути своей вторичен, то появившиеся вскоре его последователи — уже третичны, потому что опираются не на первоисточники и не на наработки первых учителей мистической рунологии, а на описания американского рунолога-энтузиаста. Они тоже изменяют порядок следования рун, только стремясь к оригинальности иным образом, нежели Ральф Блюм, и охотно пользуются придуманной им руной-пустышкой, не задумываясь, существовал ли этот аналог клавиши «space» в первоначальном древнескандинавском алфавите. «Я не знаю, когда появилась эта руна, — пишет, например, Лиза Песчел. — Мне она встретилась в работе Ральфа Блюма»[81]. Не менее популярным оказался и массовый подход к работе с рунами. Книги с названиями типа «Рунология для всех» или «Руны для начинающих», наполненные советами относительно применения рун в домашнем хозяйстве и повседневной жизни, рассчитанными на домохозяек, вряд ли знающих о тысячелетней истории этих знаков, сегодня во множестве есть даже на прилавках российских книжных магазинов, про западные — и речи не идет. На их фоне Блюм и правда выглядит серьезным специалистом, знающим, о чем говорит.

Правда, его рунический оракул[82] имеет не большее отношение к собственно древнескандинавской традиции использования этих священных знаков, чем свежепридуманные ритуалы неоязычников. Толкования рун, которые приводит Ральф Блюм, — современнее некуда. Это практические советы по выживанию не в суровом мире темных веков, а в современности, по стилю изрядно отдающие Кастанедой. Причем чем дальше, тем больше: если «Книга рун» представляла собой действительно искреннее творение человека, внезапно открывшего для себя мир рун, то, скажем, «Целительные руны»[83] — его следующая книга — это уже творение состоявшегося гуру. С одной стороны, эклектичное, с другой — настолько оторванное от первоисточника, что только само начертание знаков и связывает составленный Блюмом оракул с нордической традицией. Впрочем, все это не имеет особого значения. Хотя бы потому, что именно с публикации оракула Блюма зародился массовый интерес к рунам в России.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГАРДАРИКУ

Я люблю тайные знаки,

Символику и письмена…

Первая публикация блюмовского оракула в переводе Виктора Пелевина сыграла роль своеобразного запала. После нее стала сперва самиздатовским способом, а потом, когда интерес был уже заметен невооруженным глазом, и вполне официально, большими тиражами, издаваться разного рода рунологическая и рунно-эзотерическая литература. Первые издания такого рода были скорее справочниками по рунам, точнее, практическим руководством по их применению, вовсе не поощряющим сколь бы то ни было серьезного изучения материала. Это относится, скажем, к книге «Руны» некого виртуального автора Анны Кайа[84], вышедшей в конце 90-х, или одноименному изданию, выпущенному в свое время четой Адити[85]. Однако вскоре появились в продаже и более серьезные книги, поначалу — переводные. А потом, когда возник некоторый спрос, первые наборы рун — старших, включая пустую.

Вероятно, и до публикации блюмовского оракула среди наших соотечественников были те, кто помнил о рунах и даже прибегал к их советам, но мы о них ничего не знаем. Впрочем, скорее всего, такие были, просто это не афишировалось. Тема рунической письменности не была настолько разработана в СССР, чтобы быть запретной, и данные научных исследований, посвященных ей, конечно, издавались. Говоря о викингах и культуре скандинавского Севера, руны часто упоминал Арон Гуревич, были соответствующие разделы в энциклопедиях. А в середине 60-х вышла из печати едва ли не единственная на ту пору отечественная книга, целиком посвященная письменам древней Скандинавии, — работа Эдуарда Макаева «Язык древних рунических надписей»[86]. Это добротное исследование, объективное и подробное, однако рассчитанное в очень большой мере на специалистов в области лингвистики, языкознания и палеографии, весьма типичное для советской эпохи: автор изначально отказывает рунической письменности в магических функциях, описывая старинные письмена только как буквы необычного алфавита. Он, впрочем, выражает сожаление, что огромное число рунических текстов просто непереводимо и представляет собой «бессмыслицу». Однако внимание к рунам это издание привлекало: на страницах книги приводилось множество рунических надписей с описанием возможных их переводов и трактовок. А главное, по прочтении оставалось весьма верное впечатление: о рунах очень мало что можно сказать с уверенностью и, по меньшей мере, академическая наука ответов на все возникающие вопросы не дает.

Итак, до начала 90-х массового интереса к рунам в России не было, а значит, не было и популярных авторов, пишущих на эту тему. Это не удивительно: оккультизм в Советском Союзе считался чем-то сродни антисоветчине, так что соответствующая традиция, давно развивающаяся на Западе, просто не успела сложиться. Точнее — возродиться после более чем семидесятилетнего перерыва. Срок для этого потребовался немалый — полтора десятилетия. Зато сегодня можно говорить о сложившемся специфическом российском взгляде на руны. Можно даже сказать, что сегодня отечественная рунология спешно проходит тот путь, который западная уже проделала несколько десятилетий назад. Вместо «Хроники Ура-Линда» — Велесова книга, вместо арманического алфавита — славянская руника[87] и касожские руны. Кто-то следует пути Гвидо фон Листа с поправкой, разумеется, не на германскую, а на русскую национальную идею, как, предположим, Антон Платов, пишущий о рунах в романтическом духе, напоминающем отчасти фэнтэзи[88]. Он далеко не всегда отделяет объективно существующие факты от собственных гипотез и находок, так что в результате смесь у него получается просто гремучая, однако, как в свое время и Лист, делает это с таким энтузиазмом и убежденностью, что ими невольно заражаешься. Кто-то идет путем Германа Вирта, как Александр Дугин, настолько подчас увлекающийся виртовским стилем изложения, что некоторые его работы можно принять за откровенный плагиат. Немало и интернет-авторов, ведущих подчас даже виртуальные мастер-классы рунического мастерства, однако чего-то принципиально нового, отличающегося от уже сказанного ни один из них не говорит. И в глобальной сети, и, так сказать, в оффлайне отыскать отечественных авторов, не занимающихся компиляцией уже давно опубликованного материала (в первую очередь писаний все тех же Ральфа X. Блюма, Кеннета Меддоуза, Эдреда Торссона), очень сложно.

Большинство книг на русском языке под названиями типа «Руническая магия», «Руны и астрология», «Традиция Севера» или просто «Руны», имеющихся в свободной продаже, — не более чем компилятивные сочинения, причем не самого высокого качества. Однако несколько авторов на общем фоне выделяются. В первую очередь тем, что, занимаясь мистической составляющей рун, не теряют рационалистического подхода к проблеме, не верят очертя голову всему, что внешне выглядит как источник, хотя по сути им не является. Среди таких авторов необходимо выделить Галину Бенденко. Она, судя по всему, профессиональный историк или филолог в отличие, к слову сказать, от большинства авторов, пишущих на сходные темы. Поэтому тексты этого автора отличаются аналитическим подходом и корректностью формулировок. Это, пожалуй, едва ли не единственный отечественный автор, не претендующий на роль гуру. Даже авторское ноу-хау — нетрадиционная методика раскладки рун с ориентацией на стихийные элементы[89] — подается не как проповедь истины в последней инстанции, а как представление еще одной методики. В качестве же критерия истинности тех или иных утверждений предлагается средство из чисто научного инструментария — эксперимент: то, что работает, — существует. Надо сказать, что как отечественной, так и западной рунологии такого подхода недостает.