Тайны рун. Наследники Одина - Сергей Кормилицын

Вероятно, именно стремлением несколько оживить интерес к рунологии можно объяснить последовавший за этим всплеск популяризаторской деятельности, многочисленные попытки создать нечто вроде учебника для домохозяек и принести руны на каждую кухню. Кеннет Меддоуз, Лиза Песчел, Ральф Блюм, Фрейа Асвинн — все они стремились в той или иной мере овладеть вниманием аудитории домохозяек, выпуская книги типа «Руны для начинающих», заигрывая с американским феминизмом, убежденностью в уникальности и творческой одаренности каждой отдельно взятой личности и пр. Если верить работам такого толка, руны являются не просто послушным инструментом в руках того, кто умеет с ними обращаться, а чем-то вроде молотка, отвертки или чего-то подобного — инструментом, для использования которого не нужны никакие спецнавыки. Также целям популяризации рун служила работа Найджела Пенника «Магические алфавиты»[76]. Автор попытался связать воедино древнееврейский и греческий алфавит, германские руны, кельтский огам, тайнопись магов и алхимиков, найти между ними связи и внутренние соответствия. Связать со священными письменами древних германцев и скандинавов символику карт Таро, римские «магические квадраты» и пр. Книга получилась преинтереснейшая — своего рода справочник по тайным знакам, однако некоторые соответствия в ней, мягко говоря, надуманны. Нельзя не сказать и о том, что появление этой работы вызвало эффект совсем нежелательный: руны не стали востребованнее среди широкой публики, но на долгое время превратились в неотъемлемый атрибут гадательных салонов. Их стали использовать откровенные шарлатаны, самой своей деятельностью дискредитирующие эти старинные священные знаки.

Несколько более бережно отнесся к рунам Кеннет Медоуз, несмотря на то что сам он не является в чистом виде рунологом, — скорее «контактером» и специалистом по шаманизму. По крайней мере он не связывает руны с древнеегипетскими иероглифами или рисунками тольтеков. Инновации от Меддоуза заключались в том, что он ввел идею общей графической структуры рун[77].

Единая структура, или «матрица», рун — сетка из девяти линий. Это якобы своеобразная скандинавская мандала, в которой шаман Один (а Кеннет Меддоуз, надо сказать, будучи специалистом по шаманизму, шаманами именует едва ли не любых колдунов, волшебников и жрецов-чудотворцев) увидел таинственные знаки, получившие имя «руны». Следует признать, что такое предположение не лишено определенного смысла (по меньшей мере, его не опровергнуть, как и большинство гипотез, родившихся в результате «озарения» и эзотерического опыта), хотя и не все руны вписываются в «сетку». Для того чтобы избежать противоречий такого рода, Меддоуз изменяет начертание некоторых знаков, делает их различными по размеру. Сегодня у этого подхода уже есть продолжатели и последователи, в том числе и в России. За последнее время вышла по меньшей мере одна книга, пропагандирующая «матричный» подход, — компиляция Алексея Тарновского «Руническая магия: древняя традиция Севера»[78].

В остальном же Кеннет Меддоуз более чем вторичен. Идея о большой роли женщины в исполнении рунических обрядов, принятая на ура в помешанных на феминизме и толерантности Соединенных Штатах, принадлежит на деле Герману Вирту, а попытка связать рунологию с нумерологией — лишь повторение опытов Сигурда Агрелля — рунолога начала 20-х гг. минувшего века. Именно он предложил так называемый утхаркский порядок знаков, начинающийся не с «Феху», а с «Уруз».

Обосновывалось такое нововведение тем, что каждая руна имеет не только буквенное, но и числовое значение. Или, как пишет сам Меддоуз: «Алфавитный порядок Футхаркских рун предназначался в первую очередь для того, чтобы замаскировать их первоначальную последовательность. Согласно устной традиции в современной Швеции, оригинальный порядок начинался с „Ур“, U-руны,

и завершался «Фе», F-руной.

На самом деле «начинался» и «завершался» — тоже не совсем верные термины, поскольку руны первоначально располагались в круговой или спиральной, а не в линейной последовательности, где «последний» член ряда непосредственно примыкал к «первому». Каждая руна имела свой порядковый номер. «Фе» можно сравнить с тузом в колоде игральных карт, дающим наибольшее или наименьшее количество очков в зависимости от правил той или иной игры. Футхаркский порядок соответствует карточной игре, в которой туз дает наибольшее количество очков, так что «Ур» считается за единицу, а «Фе» равно 24. Многие из тех, кто изучал руны по Футхаркской системе, могли подобно мне задаваться вопросом, почему первая руна должна ассоциироваться с кульминацией богатства и власти, в то время как вторая руна ассоциируется с первичным веществом или потенциалом. По-моему, здесь явно нарушен порядок последовательности. При естественном порядке «Ур» является первичным потенциалом, за которым следует все остальное, а «Фе» является руной исполнения и завершения. Утхаркский порядок является естественной и первоначальной системой, раскрывающей процесс создания Вселенной и различных качеств, присущих ее проявлениям, ибо в нем ставится акцент на деятельности Духа»[79].

Многие практикующие рунологи, да и просто те, кто привык спрашивать совета у рун, с сомнением относятся к подобного рода нововведениям, считая, что, во-первых, порядок письмен, сохранявшийся неизменным более тысячелетия, менять не стоит хотя бы из уважения к традиции, если уж не из уважения к самим знакам, а во-вторых, — что сложные внутренние связи алфавита, возникающие в результате его пересчета по нумерологическим методикам, излишни и надуманны. И тут с ними нельзя не согласиться: синтетический подход может быть, конечно, полезен, но только не в данном случае. Нумерология к рунической традиции имеет еще меньше отношения, чем йога и пение мантр.

В этом свете гораздо менее искусственным выглядит обращение к рунам викканской ведьмы Фрейи Асвинн. Правда, говоря о ней, мы вновь попадаем в ту же ситуацию, что и во время рассказа о Гвидо фон Листе: многое, о чем она пишет, невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Дело в том, что очень часто источником информации для нее служит мистический опыт, общение с потусторонними силами и пр. Не будучи убежденным атеистом, а потому не имея смелости утверждать, что подобного рода источники не пригодны, ее утверждений не опровергнешь. А будучи хотя бы в минимальной степени реалистом, от сомнений в объективности полученной таким образом информации так уж запросто не отделаешься. Это — чистой воды эзотерика: Асвинн — посвященная ведьма, применяющая для работы с рунами все методики, принятые в ковенах практикующих оккультистов Англии и Голландии.

Вот, например, как она описывает методику, по которой ею исследовались значения рун: «Я испекла двадцать четыре квадратные лепешки и украсила каждую руной в порядке Футарка. Каждый вечер я взывала к Вотану и Фрейе с просьбой благословить очередную руну, а затем съедала лепешку. Потом я просто сосредоточивалась на этой руне и записывала все ассоциации, которые приходили мне в голову в связи с ней»[80]. Впрочем, очень интересно, что Фрейя Асвинн спокойно оперирует и вполне научным инструментарием: так, теория гадания на рунах и рунические расклады созданы на основании теории архетипов Карла Густава Юнга. Но в то же время, поскольку Асвинн — практикующая ведьма, она много внимания уделяет оперативной рунической магии. Среди интересующихся рунами отношение к ней несколько двойственное: с одной стороны, уважительное, как к человеку, многое постигшему в северной традиции, а с другой стороны, несколько настороженное, как к мистику, углубившемуся в изучаемый предмет вплоть до потери связи с реальным миром.

Но, пожалуй, самый типичный и в то же время едва ли не самый яркий представитель эпохи отсутствия учителей — Ральф X. Блюм. Его стиль изложения напоминает о каких-нибудь массовых любительских собраниях флористов, любителей аквариумных рыбок, женщин, мечтающих похудеть. Описание сущности рун, методологии их применения и прочего проходит под лозунгом: «Посмотри, как все просто и делай это вместе со мной!»

Ральф X. Блюм — не лингвист и не фольклорист, как основатели рунологии, вообще не рунолог в академическом смысле слова. Просто человек, проникнувшийся романтикой рун, самоучка, сперва вовсе не предполагавший заниматься ими всерьез. Впрочем, это не помешало ему стать тоже своего рода современным классиком, гуру, уступающим по размаху первым руническим романтикам и мистикам, но тем не менее весьма и весьма популярным и знаменитым. Для этого ему пришлось всего лишь поменять традиционный порядок рун в Старшем футарке, придумать дополнительный 25-й знак — пустую руну и скомпилировать из писаний основоположников мистической и оккультной рунологии простейшие ритуалы и базовые навыки обращения с рунами.