Милая Венера - Касандра Брук

«Давайте забудем про этот вечер», — сказал Ангус у дверей, прощаясь. Он вновь стал доктором, завершившим профессиональный визит. «Он был очень приятным, — ответила я. — И мне не для чего его забывать. Я же одинокая женщина, вспомните, доктор. И могу делать, что захочу».

Он только кивнул и, по-моему, рассердился. Возможно, не столько на меня, сколько на себя. Он был со мной откровеннее, чем ему хотелось бы, а теперь должен был вернуться в свою клетку.

А что чувствовала я? В сущности — недоумение. Дело в том, что я годы и годы наблюдала, как мужчины выставляют напоказ свою сексуальность, ищут добычу, хотят только одного. Считалось, что это женщины ищут большего и вынуждены отвечать «нет» из страха, что их больно ранят, унизят, душевно ограбят или что там еще. Но все совсем не так. Теперь только одного хочу я, и смотри, что получается: оказывается, мужчины сверх этого хотят всего остального — плечо, чтобы выплакаться у исповедника, нянюшку, ангела-хранителя. Черт, Рут!

Я могла бы открыть приемную: «Джейнис Блейкмор; даю советы и даю».

Да только это я, кто учится многому и многому. Настоящее высшее образование.

А еще я должна рассказать тебе, что мой ангельчик-сын — хитрющий интриган. Какие муки я перенесла, подыскивая наименее ранящие слова, чтобы рассказать ему про Гарри и меня, и знаешь, что? Он все знал с самого начала, удивлялся, что мы помирились — слава Богу, что теперь все вышло наружу и он может обмениваться опытом со своими приятелями. А мальчику еще и двенадцати не исполнилось! На днях я нашла у него в шкафу журнальчики, о существовании каких даже не подозревала, не говоря уж о том, что их можно открыто покупать! Мой наивный малыш! А знаешь, он даже сообщил своему учителю французского языка, холостому, что я была бы ему хорошей женой. Как унизительно. Что сталось с детской невинностью? Будьте душою как дети! Но только не как этот ребенок. Он просто чудовище, но катание на лыжах как будто было очень приятным. Тефлоновская эрекция, по-моему, просто пакость. Ты не могла бы выслать мне одну? Что до Киферы, звучит чудесно, но все упирается в наличность, а вернее — в ее отсутствие. Мне совестно, что прогнанный муж содержит меня во грехе, когда я зарабатываю примерно десять пенсов в месяц, торгуя бижутерией. К тому же апрель — не тот месяц, чтобы Афродита вставала из пены морской.

Нельзя ли отложить этот план на потом?

Продолжение следует. Два сбиты. Остается семь.

С любовью,

Джейнис.

Отель «Балтика»

Вильнюс

Литва

23 января

Дорогая Джейнис!

Как ни мало это тебя обрадует, мне хочется написать тебе, чтобы хотя бы сообщить, где я.

Атмосфера здесь напряжена до крайности, как ты легко можешь вообразить. Город Давидов, ожидающих в снегу Голиафа.

Я, кстати, здесь как «корреспондент в Восточной Европе», а это значит, меня и дальше будут совать в ней то туда, то сюда. Типичная профессиональная мелочность: видимо, московский корреспондент негодует, что здесь я, а не он, поскольку Литва все еще официально остается частью Советского Союза. Ну, этот Имонн, которого ты несколько раз видела, — мерзкий кремлевский подлипала.

Здесь довольно-таки одиноко. Журналистов мало, а удобств и того меньше. На той неделе мне стукает сорок, и я все думаю: куда ушли все эти годы! Лучшие из них были с тобой, знаешь ли ты это? Мне так не хватает тебя и нашей семейной жизни. Я думаю о том, что вот ты одна в Лондоне, а я один здесь, и это кажется такой горькой утратой. Как я сумел все испортить! Хочется верить, что я еще сумею все исправить, если ты позволишь мне попробовать вновь.

А пока я получил внушительную прибавку. Тебе хватает — с платой за школу и прочим? Я буду счастлив увеличить сумму.

В моей душе я храню твой образ, моя красивая девочка. Только ты всегда была единственной, кто важен для меня.

С любовью, Гарри.

Отель «Балтика»

Вильнюс

Литва

22 января

Дорогой Пирс!

Коротенько. Вот мое новое иглу — и вполне могло бы находиться под землей, — тут даже дневной свет рационирует. Есть и компенсации: представителей прессы раз-два и обчелся, зато в их числе пухленькая шлюшка из «Вашингтон пост», чье понимание «гласности», возможно, не совсем совпадает с тем, что имел в виду мистер Горбачев. Папаше, по слухам, принадлежит полштата Айова. Бесспорно, судя по внешности, девочку откармливали кукурузой.

Это место оказывается одним из тех, чреватых горяченькими новостями, где вообще нет никаких новостей. Как в лучших классических трагедиях, все действие происходит за кулисами. И очень нелегко устремлять в камеру многозначительный взгляд.

Бога ради, раскопай для меня какую-нибудь греческую историйку — что-то, во что я мог бы вгрызться.

Твой в адской пустоте Гарри.

ЛОНДОН-W4 12 ч. 00 мин 25 января

ТЕЛЕГРАММА: БЛЕЙКМОРУ-ОТЕЛЬ БАЛТИКА

ПОЗДРАВЛЯЮ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ НЕТ

СПАСИБО ТОЧКА

ДЖЕЙНИС

Дамаскину 69

Неаполис

Афины

25 января

Милая Джейнис!

Если, по-твоему, это философское письмо, то чего мне следует ожидать, когда ты спустишься из заоблачных высей на землю? Я все думаю, как это странно: обмениваться письмами. Чистое ретро в мире процессоров, факсов, телефонов и телексов. Будь бы мы обе в Лондоне, мы же совсем ничего не писали бы; а ведь, пришло мне в голову — ты меня заразила своим мыслящим настроением, — , в письмах говоришь такое, чего никогда не сказала бы лицом к лицу. Почему? Или расстояние — противопожарный занавес? Или потому, что у нас есть время по-, думать? Или же тяжкий труд вождения пером по бумаге принуждает к жуткой искренности?

Когда Пирса отправили в Йемен третьим секретарем и сочли неразумным, чтобы туда его сопровождала жена-еврейка, мы регулярно писали друг другу, и я узнала его куда лучше, чем, по-моему, знаю теперь. Правду сказать, иногда я смотрю, как он запихивает свои дурацкие бумаги в кейс, собираясь в посольство, и спрашиваю себя:

«Кто этот человек?» А сегодня было даже хуже.

Я договорилась с ним пообедать. Вошла в ресторан, не увидела ни единого знакомого лица и села за столик. Не меньше десяти минут прошло, прежде чем мужчина, сидевший через три столика от меня, подошел ко мне и спросил: «Вы кого-нибудь ждете, миссис Конвей?» Естественно, это был Пирс.

Как, по-твоему, может, мы запечатлеваем в памяти человека в какой-то момент его жизни — ну, как фото на письменном столе — и просто не замечаем, что он изменился? Ну, как «Портрет Дориана Грея», только наоборот?

Вот мой интеллектуальный взнос за этот год; дальше не жди ничего, кроме сплетен. Как ты думаешь, не страдаем ли мы обе от хронической недостаточности образования? Я убеждена, что абсолютно ничего не понимаю в происходящем в мире за пределами моих собственных занятий, и виноват Пирс, надо было ему сцапать меня прямо со школьной скамьи, — Его же сукин сын уже три года оттачивал свои ум в Кембридже. И ты тоже не в лучшем положении. Да, я знаю, что ты посещала эту жуткую художественную школу, но чему тебя там научили, кроме как выглядеть потрясающе, выйти за полнейшего задницу и до конца дней не находить себе применения?