Милая Венера - Касандра Брук

Да, кстати — теперь я вещаю моим голосом Цирцеи — с тех пор, как я осталась опять одна, я проводила разведку поля сражения, намечала цели, нащупывала бреши в обороне. Ты права: я абсолютно не та уравновешенная миниатюрная блондинка, которую ты знавала. Ту убил Гарри. Теперь я возродившаяся хищница. (Учти, такой же была и Венера — никак не уравновешенной миниатюрной блондинкой Боттичелли, ведь верно?).

На самом деле я чувствую себя не столько хищницей, сколько участницей крестового похода. Я столько потратила лет из моих тридцати пяти, чтобы быть достойной Иисуса кротчайшего и сладчайшего — и на… посмотри, что мне это дало! Почти до старости дожила, прежде чем хорошо трахнулась. А потому отныне веду войну за святое дело.

Знаю, ты будешь смеяться надо мной, потому что сама-то открыла это много лет назад, но моя нежданная перепихнушка с мужем Аманды открыла мне глаза (правда, на самом деле они почти все время оставались закрытыми, но ты понимаешь, о чем я). Впервые в жизни я полностью отдалась чистому наслаждению. Времени организовать оборону не было. Подъемный мост был опущен — как и мои колготки. Никакой сдержанности. Никакого «надо сделать усилие и получать от этого удовольствие»; ни бегства в ванную, чтобы почиститься и «фу-у, на несколько дней все». Я просто упивалась, да, упивалась, всем-всем.

И чувствовала себя замечательно. Благословенной. Секс без какой-либо ответственности — то, чего у меня никогда прежде не было, и — черт! постараюсь наверстать упущенное время.

И если подумать (заявляет она, ища себе оправдания!), если я решила заняться любовью с девятью мужчинами, так это же ничтожная доля от числа тех случаев, когда Гарри давал себе волю эти последние несчитанные годы вероятно, ничтожная доля от случаев, когда он давал себе волю с Ах-махн-дой. Так что, видишь, на самом деле я очень даже скромна, почти благонравна. Прямо-таки целомудренна. В зеркале я выгляжу девственно чистой.

Черт, Рут, это же смешно. Гарри много лет считал, что его петушок имеет мужское право кукарекать всякий раз, когда он встречает кого-то по вкусу себе. Для того ему и дан петушок, сказал бы он. Никакого ощущения вины. Просто вопрос, как, когда, где и — вззз! Но чтобы я? Ну, нет!

Стоило кому-то мне понравиться, и я уже думала, что со мной не все в порядке: замужним женщинам подобное не? положено, я пачкаю себя, а жаркие сны по ночам насылает дьявол. Ну не то чтобы дьявол, но я, безусловно, стыдилась. Какая чушь!

Какая дурацкая трата времени по-пустому! Ну хватит. Я этого хочу, и сполна.

Еще одно — в последнем письме тебе я постеснялась упомянуть про это Гарри маловат, как я теперь поняла. Он по-настоящему не… ну, ты понимаешь, о чем я… я все еще стесняюсь. Он не достает. Что, если он потому-то и тратит столько времени, ставя его другим женщинам; вдруг он воображает, что от постоянного употребления он растянется, бедный крошка. И это заставляет меня задуматься, почему Ах-махн-дах изволит менять лимузин на малолитражку. Возможно, дело в расходе горючего. Тем не менее я немного тревожусь: что, если это только начало? Если закон прогрессии останется в силе, боюсь, как бы мне не пришлось отказаться от пари.

Прогресс пока, как я упомянула, в основном сводится к разведке, к началу установления недипломатических отношений. Мой шотландский врач в № 4, Ангус, многообещающий ранний кандидат. Судьба снабдила меня одним из моих абсолютно безопасных жировичков в правой груди. И он послужит хорошим зачином. Не помешает капелька духов, «Джордже» я полагаю. Затем Роджер, средневековый историк в № 5 — тот с женой-пьяницей. Он любитель наблюдать птиц, как я обнаружила, а потому изобразила себя обожательницей наших пернатых друзей, что уже обеспечило мне несколько удивительно промозглых наблюдений за утками в бинокль Гарри. Черт, ну до чего нудны птицы! Затем Амброз К.А.Х, в № 8 (у которого жена — ходячий молитвенный коврик). Он жаждет написать меня Флорой для Летней выставки. Флора в январе! Весенние цветы в апреле или в мае, говорит он с полной серьезностью. Я осмотрела его студию; все его натурщицы одеты — хоть сейчас на Северный полюс, ни единой ню в обозримом пространстве.

Ни намека на ложбинку в вырезе. Так каким образом я вдруг предложу, что мифологическая Флора должна, естественно, быть одета в одни цветы?

Рут, ты способна представить меня позирующей с гирляндой нарциссов и крокусов вокруг моего пупа?

Это его заведет, или вызовет явление его жены со скалкой?

В остальном никакого прогресса пока нет. Билл, архитектор, вот кто мне особенно требуется, чтобы отплатить Нине, и я думаю он труда не составит. Наверное, ему понравятся груди, которые можно уместить в ладонь. Кортеней, потенциальный член парламента от лейбористов, вероятно, при нынешней политической погоде обладает избытком досуга. Его жена — когда не размножается — дама-писательница, такая же солидная, как ее книги и примерно такого же сложения.

Кстати, я исхожу из принципа искать в их женах то, чего мужчины чураются, и быть полной противоположностью. А потому я тори до кончика ногтей и дамских романов НЕ читаю.

Таким образом, остается рекламный магнат в № 9, Морис. Тут никаких проблем не ожидается, если судить по его постельным глазкам и несчастной жене Лотти. Затем режиссер мягких порнофильмов Кевин, мой непосредственный сосед.

Единственным затруднением могут стать поиски просвета в вереницах секс-бомбочек. Мне кажется, он будет ужасен: сплошной послебритвенный лосьон и «так уж и быть, детка», но, к счастью, очень краток.

А вот теперь — настоящий камень преткновения — Арольд в № 3. Рут, это, пожалуй, слишком высокая цена даже за наследместо на Уимблдоне. Хотя есть и лучик надежды: Арольд и Айви поговаривают о том, чтобы продать дом.

Я подумываю о том, чтобы бесплатно предложить мои услуги агентству по продаже и покупке недвижимости. Ведь тогда я смогу собственноручно выбрать покупателя, верно? И ты ведь не назовешь это жульничанием, правда?

Господи, я совсем вымоталась только из-за мыслей обо всем этом! Но уже очень серьезно: мне придется быть очень и очень осмотрительной.

Запас презервативов в любое время, следуя твоему примеру, о мудрейшая! Но я же никогда прежде их не покупала. Неужто я заставлю себя войти в аптеку и сказать: «Будьте добры, дюжину презервативов»? А что, если они спросят? «Какого сорта, сударыня?» Или — еще хуже: «Какого размера, сударыня?» А они бывают разных размеров? Разной расцветки? Я же не знаю! Конечно, я всегда могу ответить невозмутимо: «Каждого по одному», ведь верно? Но это же только цветочки. А когда встанет необходимость (фигурально выражаясь), как надо поступить? Ты со своим греческим мальчиком, очевидно, знала, как поступить. Но я же понятия не имею. Надо ли внимательно следить за ним, а когда он вздыбится, сказать: «Минутку, подержите так», молниеносно порыться в сумочке, выбрать наиболее на вид подходящий и разом нахлобучить? Или я должна вручить его, как букет цветов: «Я принесла его специально для тебя, милый; надеюсь, он в твоем вкусе?» А сама все это время буду лежать, распростершись на спине в ожидании великого дара мужского начала? Но это ведь не, доза для такого рода badinage,[7] не правда ли? А как мне поступить, если он в самом разгаре сползет или лопнет?