Дорогая кузина - Ирина Лобановская

Отец с досадой швырнул трубку. Мать неслышно подошла сзади и ласково погладила его по голове. Он задержал ее руку, крепко зажав ладонью:

— Вот тебе, Элеонорочка, пример еще одного никчемного папаши! Родил и бросил! Родил и забыл! Как так можно, не понимаю…

Инга притихла в своей комнате.

— Дочка, пойди сюда! — позвал отец. — Дядька предлагает тебе попробовать поступить на факультет журналистики в Московский университет. Ты ведь в школе действительно хорошо писала сочинения. А пока поработать в нашей газете. Там публикации нужны. Поступишь — будете тогда жить в Москве вместе с Илюшкой. Вдвоем веселее.

— Так это еще через год… — вздохнула Инга и подумала о Павле, который, конечно, не станет ждать ее столько времени.

Они почти не переписывались. Инга не хотела сообщать о своих болезнях и неудачах. Только позвонила недавно в Москву и коротко сказала, что, видимо, никуда летом не поедет, останется дома.

— Что так? — помолчав, спросил Павел.

— Это долго и сложно объяснять, — пролепетала Инга. — А ты отдыхать не приедешь?

— Подумаю, — бросил Павел. — Если приеду, зайду. Пока!

— Ничего, год пролетит быстро, не заметишь! — утешил отец. — Вадим, конечно, сволочь и дурак, но тут, кажется, дело говорит. Давай попробуем. Я немного знаю главного редактора. У нас когда-то работала его жена. Могу поговорить. Хочешь?

Инга кивнула. Идея показалась ей интересной, но она никогда не думала, что способна поступить в Московский университет и тем более стать журналистом. Это казалось ей недосягаемым. Вот Илья — тот ничего не боялся.

В выпускном классе Илья отправил на творческий конкурс в Литинститут свои рассказы. И конкурс прошел. Получил вызов на экзамены и теперь сидел над учебниками, повторяя правила правописания и биографии русских писателей. Поэтому отдыхать летом в Анапе не мог. Если сдам экзамены, сказал он Инге, тогда вырвусь на неделю в конце августа. Перед учебой.

Тамара нервничала и твердила, что ехать в Москву незачем. Вполне можно учиться здесь. К чему эта столичная экзотика в виде каких-то литинститутов? Все равно выучиться на писателя нельзя, это чепуха.

Но Илья уперся. Мечта о Литинституте прочно запала в его упрямую голову, и он рвался только в избранный и облюбованный вуз. Илюша даже соглашался с матерью насчет чепухи, но повторял, что способности нужно развивать и оттачивать, и вообще есть определенные творческие приемы и методы ремесла — литература все равно своеобразное ремесло — а научить этому могут именно профессионалы. Зачем каждый раз изобретать давно резво бегающий на колесах велосипед?

Элеонора и Анатолий пытались успокоить Тамару, но все без толку. А Инга про себя по-хорошему завидовала четкости, целенаправленности и смелости кузена и грустила о себе, никчемной, трусливой и слабой.

Отец поговорил с главным редактором газеты, и тот согласился взять Ингу корреспондентом с сентября. Теперь предстояло провести последнее перед работой лето в полном одиночестве: без брата и без Павла. Инга потерянно бродила по квартире, терзая сердце матери. Не радовало ничего — ни родное горячее солнце, ни теплое любимое море, ни заботы и внимание родителей.

Откуда свалились на ее незащищенную, робкую душу эти таинственные флюиды, запросто превращающие любую радость в уныние, а спокойную уверенность — в тревогу?

Порой она просыпалась с чудесным настроением, собираясь любить весь мир. За что? Да какая разница… Инга вставала, умывалась, завтракала и весело отправлялась бродить по городу, но вскоре поворачивала и мчалась домой, будто чего-то испугавшись. Чего?! Никто не мог ответить на ее вопросы. Что это было? Ей казалось, что все окружающее, все, с чем она ежедневно сталкивалась, незаметно, исподволь давит на нее. Тяготила атмосфера города и даже семьи, которую Инга любила, и собственная неприкаянность. Но она не предугадывала следствия, потому что не улавливала причины. В действительности ее тяготила она сама.

В безотчетной тоске Инга провела почти весь июль, на пляж ходила редко, лишь по вечерам, когда отдыхающие, нагревшись и накупавшись вдоволь, расползались по квартирам. Инга раздевалась, бросала на песок, не глядя, свои шмотки и неслась к морю, врываясь в воду под высоким фонтаном брызг. Плавала, ныряла минут двадцать, потом лениво, вяло выходила из воды, наспех, кое-как вытиралась и плелась домой.

Несколько раз к ней попытались пристать незнакомые парни. Инга их резко отшивала. Местные ее хорошо знали, Анапа — город маленький, и по привычке обходили стороной. За Ингой со школы тянулся паршивый шлейф славы кляузницы и гадюки. Правда, в последнее время, глянув на Ингу, многие мальчишки срочно пробовали пересмотреть свои убеждения, забыть о прошлом и закрыть глаза на ее отца. Однако родители и сестры, бывшие одноклассницы Инги, соседи и знакомые вовремя напоминали о печально знаменитом семействе Охлыниных и настойчиво рекомендовали держаться от него подальше.

Инга все острее чувствовала свою изолированность, которую хоть как-то смягчали летние приезды кузена. Но теперь… Не появлялся и Павел.

Однажды вечером она брела домой с пляжа, перекинув через плечо сумку с мокрым полотенцем. Неожиданно кто-то резко дернул сумку сзади.

— Отвали! — холодно сказала Инга, не поворачиваясь.

— А ты что-то нынче неласкова! — произнес знакомый голос. — Видно, я совсем позабыт-позаброшен… Жаль!

Инга стремительно повернулась:

— Паша…

— Да, это я… — Он надвинул низко на лоб летнюю кепочку и смотрел странным, не понравившимся Инге взглядом. Раньше она у него такого не замечала.

— У меня сейчас голова в таком состоянии… — попыталась оправдаться Инга. — Ты будешь смеяться, но там надо все почистить, привести в порядок…

Павел усмехнулся:

— А лучшее средство для этого — пылесос! Попробуем?

Они расхохотались. Проходящие мимо курортники обернулись.

— Ты тоже так подумала? — сквозь смех спросил Павел. — Будто твоей голове необходим пылесос?

Инга кивнула.

— Ну да… — Паша приблизил к ней насмешливое лицо. — Но я еще и о другом. Если тебе надо высвободить сознание — выпей водки! Сто граммов дают хороший эффект светлого кайфа и освобождают сознание.

Инга досадливо махнула рукой:

— Да ну тебя! Какой еще водки? Папа убьет! Откуда ты взялся?

— С самолета, откуда же еще? Кстати, видел мельком в аэропорту твоего отца, но он меня либо не заметил, либо не вспомнил. Мы редко виделись. Ты куда держишь путь?

— Домой. Вот, искупалась… — Инга указала на сумку с полотенцем.

— А пошли назад! — предложил вдруг Павел. — Народ на пляже к вечеру уже рассосался, до заката далеко! Так что успеем!