Дорогая кузина - Ирина Лобановская

— А что вы читали? — с любопытством и тщеславием любого творческого человека поинтересовался Василий Иванович. — И каково ваше мнение?

Хорошо, что природа еще заодно снабдила Охлынина отменной памятью и проворным языком.

— Это отлично! — тотчас заговорил Вадим и вновь поймал на себе испытующий, чуточку подозрительный и явно насмешливый взгляд Ариадны. Но не смутился ни на минуту, не споткнулся на слове и продолжал шпарить, как по-писаному. И правильно сделал. — Я читал два ваших романа: "Вешние зори" и "Рассвет над Днепром". По-моему, здорово! Такие люди, такие характеры!

— Прямо железобетонные, из стали и сплава, — ядовито добавила Ариадна.

Но на ее реплику никто не обратил внимания. Василий Иванович слушал гостя с искренним восхищением.

"Неужели ему до сих пор это не надоело? — изумленно подумал Охлынин. — Не прискучило, не обрыдло? И похвалы по-прежнему греют его честолюбие? Ведь вокруг давно сплошное славоблудие! Поздравлялки и восхвалялки! Он лауреат множества премий, секретарь Союза писателей, член редколлегий нескольких журналов… Но дорожит читательским мнением, радуется любому одобрительному отклику, млеет от пустых слов случайного парня из провинции… Странно… Или писатели все такие? Вот не подозревал…"

И с жаром пустился плести новые словесные кружева.

— Они все у вас очень чистые, нежные, самоотверженные! Вы подмечаете и описываете самые лучшие человеческие качества. Это правильно! И замечательно! На таких примерах можно и нужно учиться жить и становиться человеком!

— Настоящим, — опять сдержанно бросила Ариадна.

— Да! Ну и что?! — горячо отозвался Вадим. — Разве это плохо?! Это прекрасно! Мы все должны учиться и расти на положительных примерах из жизни, вот как у Василия Ивановича! Давайте выпьем за вас и ваши книги! И за ваш успех! — Он схватил свой бокал.

По-настоящему счастливый писатель радостно чокнулся с гостем. Ариадна пить не стала. Она сидела, усмехаясь и пристально разглядывая Вадима.

— У тебя, оказывается, неплохо подвешен язык! — съязвила она. — И хватка жизни тоже присутствует.

— Все на месте! — отозвался он. — Это, по-твоему, серьезный недостаток?

— По-моему, да, — Тон очень холодный. — Выпутываться из любой ситуации и ускользать от неприятностей умеют лишь те, кто сами прекрасно наловчились выкручивать руки другим. Это закон!

Охлынин немного смутился и просительно взглянул на писателя. Тот покровительственно улыбнулся.

— У моей дочи слишком своеобразный, нетипичный для женщин склад ума, — миролюбиво объяснил он. — Она должна была родиться мальчишкой. И судит она обо всем чересчур резко, часто опрометчиво и категорично. Так что привыкайте к ней и не теряйтесь.

Вадим кивнул и слегка воспрянул духом.

— О твоем отце столько пишут газеты, — укоризненно сказал он Ариадне.

— Неужели вы думаете, что моя доча читает газеты? — добродушно хмыкнул Василий Иванович. — Особенно те, где пишут обо мне? Нет, это не про нее. У нее свои дела и заботы.

Охлынин виновато подумал, что не знает, чем занимается Ариадна. Ну, ничего, у него есть почти два дня. Еще можно успеть наверстать упущенное.

— А вы, я слышал, пишете стихи? — спросил Василий Иванович. — И, по слухам, очень хорошие…

Он выразительно лукаво покосился на бесстрастную неподвижную дочь. Вадим покраснел от удовольствия. Значит, Ариадна все рассказала отцу… И ей действительно понравились его стихи… Это здорово…

Да, за любое дело надо браться умеючи. В этом суть и смысл жизни. Ловкость, такт, гибкость и смелость решают все. Главное — найти практическое средство, гарантирующее полный успех, особое в каждом отдельном случае. А пока ничего не нашел, ничего не предпринимай, терпеливо выжидая. Также необходимо хорошо познать самого себя. Научиться распознавать свои таланты, а потом трудиться, стараясь их развить. Таков путь к счастью и успеху, другого не бывает.

— Я только пробую… — сказал Вадим, постаравшись придать интонации максимум скромности. — А учиться у нас не у кого. Стараюсь читать.

— Вы можете мне показать свои стихотворения, — великодушно предложил Величко.

— С удовольствием! — воскликнул Вадим и тотчас рванулся в переднюю за своей сумкой, где всегда хранились газеты со стихами.

— Давайте завтра, — охладил его пыл и резвость писатель. — Сегодня уже поздно, а мне хотелось бы почитать вас на свежую голову. Пойду спать, устал, и вы не засиживайтесь допоздна. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — дружно ответили ему два юных голоса.

Они с Ариадной остались вдвоем. Она сгребла со стола грязную посуду, поставила ее в мойку и стала аккуратно и тщательно мыть. Вадим наблюдал за ее загорелыми руками.

— Я так понимаю, ты прилетел, чтобы со мной поговорить, — сказала Ариадна.

— Ты сама тоже этого хотела! — напомнил Вадим.

Она кивнула и оглянулась на него:

— Хотела. И сейчас хочу. Но поболтаем утром. Тебя будить или ты встаешь сам? Вообще там есть будильник. Поставишь на любой час. Только не на шесть утра: папа обожает поспать, он всегда поздно ложится. То друзья, то телефон, то ЦДЛ… То еще какая-нибудь ерунда. Неотложные переговоры и совещания. Сам понимаешь, писатели…

Ариадна иронически усмехнулась.

— Ты их, кажется, не очень жалуешь? — отважился спросить Вадим. — А почему?

— Потом сам поймешь, — она вытерла руки. — Пойдем. Завтра у нас с тобой будет целый день. Успеем наговориться обо всем. Хорошо, что ты все-таки прилетел.

И пошла впереди него по коридору, указывая дорогу.

10

Промучившись половину лета от безделья и полного непонимания своего будущего, Инга решила пойти работать в газету. Зарабатывать стаж и приобретать опыт. К такому решению ее подтолкнул совет старшего брата отца. Великий поэт из Москвы звонил довольно редко, но тут вдруг неожиданно прорезался. И удачно поймал дома отца, недавно пришедшего с дежурства.

Инга слышала, что отец говорит с братом, но сначала толком понять ничего не могла.

— Да, — повторял отец, — да, да… В порядке. Тоже неплохо. Пока не знает. А зачем? Ладно, скажу. Он уехал. Ну и что? Не вижу ничего дурного в том, что сын заходит к отцу.

Дело немного прояснилось. Речь шла об Илье.

— Он сам, абсолютно самостоятельно выдержал творческий конкурс! Парень хорошо пишет. Это наследственность. Почему ты смеешься? Разве это не твой сын? Ну так вот… Сдаст экзамены — поступит, будет учиться. Я не понимаю, в чем дело… Он что, просил у тебя помощи? Набивался на протекции и твою могучую руку? Ах, нет?! Тогда что тебя так возмущает в его поведении? Прости, Вадим, ты как был дураком, так и остался! Можно разойтись с тысячей жен, но при чем тут дети?! Они ни в чем не виноваты, и бросать их мы не имеем никакого права! Мы ответственны перед ними, поскольку родили их! Ты тупой, хотя и прославленный русский поэт! Да, я все понял, скажу и передам!