Дорогая кузина - Ирина Лобановская

— Добрый вечер… — смущенно выдавил он.

— Здравствуйте, здравствуйте, Вадим Анатольевич! — приветливо и дружелюбно пробасил хозяин. И бас у него тоже оказался бескрайне раскатистым. — Проходите, не стесняйтесь! Дочка прямо заждалась вас! Чем-то, видно, вы пленили ее сердце. Впрочем, это отлично видно! — И он громко засмеялся, довольный своим каламбуром. — Доча, ты где? Смотри, кто к нам, наконец, пожаловал!

— Я давно здесь, папа! Не шуми! Мама спит, — тихо сказала Ариадна из-за его спины.

Хозяин отодвинулся, пропуская гостя в квартиру.

Он вошел, застенчиво опустил на пол сумку и нашел глазами Ариадну. Она стояла, безмятежно сунув руки в большие карманы домашнего простого платьица, и испытующе глядела на поэта, словно с ходу пыталась выяснить, с чем он к ней пожаловал.

— Меня зовут Василий Иваныч, — представился хозяин, закрывая за приезжим дверь. И тотчас без труда угадал его мысли. — Уже ищете Петьку? Вы даже непроизвольно оглянулись. Так делают абсолютно все! А некоторые даже о нем спрашивают. Но вместо Петьки вот, позвольте вас познакомить, моя единственная дочь Ариадна. Прошу любить и жаловать!

И он снова засмеялся, опять очень довольный своей плосковатой примитивной шуткой.

Ариадна даже не улыбнулась. Судя по ее невозмутимому виду, она привыкла к банальному юмору и оптимизму отца, их не одобряла и давно никак на них не реагировала.

— Как вы долетели? — начал расспрашивать Василий Иванович. — Вот вам тапочки. Мойте руки и проходите в кухню. Будем вас кормить. Вы ведь проголодались с дороги? И, конечно, устали? Доча, проводи гостя! Наша мамочка уже спит, вы на нее не обижайтесь. Она устает за день. Большая нагрузка. Весь дом на ней.

Ответов на свои вопросы отец Ариадны, похоже, не ждал. Да и звучали они у него утвердительно, один за другим, не давая собеседнику ни малейшей возможности вставить хотя бы слово.

Ариадна ободряюще подмигнула Вадиму, едва заметно кивнув в сторону отца. Охлынин все понял и пошел за ней. А Василий Иванович, безмерно удовлетворенный собой и всем происходящим, на время скрылся в комнате.

Квартира была большая и темноватая из-за огромного количества книг, ютившихся на стеллажах, протянувшихся по всем стенам коридора с пола до самого потолка.

— Сколько у вас книг! — почтительно заметил Вадим. — Настоящая библиотека!

— Папа любит читать, — коротко отозвалась Ариадна, открывая дверь в ванную. — Смотри внимательно и запоминай: эти два синих полотенца твои. Поменьше — для рук, побольше — для душа. Ванна чистая, я вымыла ее еще раз два часа назад. Можешь ополоснуться. Зубная щетка у тебя есть? На всякий случай я тебе приготовила новую. И тоже вымыла. Здесь мыло и зубная паста. Если любишь халаты, возьми этот. Или пижаму. Комнату мы тебе приготовили на два дня отдельную.

Ариадна говорила точно так же, как ее отец, не требуя ответов. И все-таки она оказалась сообразительней своего папаши, поскольку на миг замолчала и лукаво взглянула на гостя:

— Я тебя заболтала?

— Да нет, — отозвался он, с трудом приходя в себя от всего увиденного и услышанного. — Просто тогда, на вокзале, ты была такой молчаливой…

Ариадна усмехнулась:

— Это, наверное, после долгой нудной дороги в душном поезде. Дорожная скука, да еще по пути на юг — страшная бяка! Изнуряет, раздражает и доводит до тоски и онемения. В этом смысле самолет намного лучше. Но мама панически боится отрываться от земли, хотя железнодорожных катастроф по статистике не меньше или даже больше, чем авиационных. Я не буду больше тебе мешать.

И Ариадна вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Вадим в недоумении осмотрелся еще раз. Куда он попал?.. Что все это значит?.. Да реально ли вообще все происходящее?.. Но его вновь выручило умение ориентироваться в незнакомой обстановке и способность приноравливаться. Он обладал беспредельной выживаемостью в любых условиях, как хорошо приспособленное к земной жизни, сурово тренированное ею, а потому выносливое животное, щедро одаренное благоволившей к нему природой крепкими нервами, зубами и желудком.

Через пятнадцать минут гость, свежий и взбодрившийся после душа, выплыл из ванной в шикарном махровом вишневом халате. Никто бы не поверил, что юноша впервые в Москве, в этой просторной, заваленной книгами, застеленной коврами и обставленной дорогой мебелью квартире и первый раз в жизни надел такой халат. Все выглядело вполне привычно, обыденно, как детали жизни молодого поэта.

Ариадна подарила ему одобрительный взгляд, осмотрев с ног до головы.

— Папа! — позвала она. — Ты будешь с нами ужинать? Ты, кажется, собирался.

Василий Иванович выглянул из комнаты и тоже с удовольствием оглядел гостя.

— Иду, доча! Но ужинать так поздно я не привык, поэтому просто посижу с вами. Нарушу ваш милый интим! — Он снова засмеялся. — Обещаю: ненадолго! Дальше вы будете любезничать без меня.

Ужин потряс Вадима изобилием, изысканностью и сервировкой. Дорогой фарфор и хрусталь. Молочно-белые, жестко накрахмаленные салфетки. Вино и фрукты. Зелень и свежайший хлеб. Оливки и маслины. Рыба и ветчина.

Но Охлынин и тут остался на высоте, ничем себя не выдав, не показав изумления и замешательства. Он моментально справился с собой, сел за стол как ни в чем не бывало и хладнокровно взял вилку и нож…

Ариадна им откровенно любовалась, а Василий Иванович, лениво потягивая из бокала вино, балагурил, посвящая Вадима в тонкости семейной жизни Величко.

— Доча вьет из меня веревки, — добродушно жаловался Василий Иванович. — Она одна может делать со мной, что угодно. Ну, и еще, пожалуй, моя жена, мать Ариадны, Маргарита Даниловна. Они обе преданно охраняют мой покой, соблюдают мой режим и дают мне возможность спокойно работать.

— Папа — известный писатель, — флегматично вставила Ариадна. — Ты, наверное, слышал его фамилию.

Вадим от неожиданности подавился. Ну да, конечно, как же он сам не догадался?.. Фамилия-то на слуху. И эта бабка- дежурная внизу намекала…

— Я читал, — растерянно пробормотал он. — Просто почему-то не связал сразу…

Василий Иванович благодушно хохотнул:

— Не тушуйтесь, молодой человек, это бывает! Трудно представить, что ваша случайная знакомая, встреченная на краснодарском вокзале, вдруг окажется дочкой известного писателя. Такое случается только в романах.

"Значит, я с ходу угодил именно в такой роман, — подумал Вадим. — Теперь надо постараться остаться в нем навсегда…"

— А что вы читали? — с любопытством и тщеславием любого творческого человека поинтересовался Василий Иванович. — И каково ваше мнение?