Афера с редкими монетами - Ричард Старк

Тогда он принялся самостоятельно зондировать почву среди своих знакомых, пока наконец один из коллег по имени Байнум — никогда не блиставший особым умом — не порекомендовал ему Билли Лабатарда. Сам Байнум однажды уже ограбил по наводке Лабатарда одного торговца монетами, правда не получив с этого особой прибыли. Но зато для Лемке это было реальным шансом заиметь хоть что-то про запас. Поэтому Лемке нанес визит к Билли, который жил один в доме покойных родителей. Он оказался большим ребенком, которому уже так и не суждено повзрослеть, а Лемке к тому времени был уже вполне готов по-отечески позаботиться о нем.

Идея о том, чтобы обчистить съезд нумизматов, исходила от самого Билли или, может быть, от Клер, к которой Лемке с самого начала относился с определенной опаской.

Когда в общих чертах все было более или менее продумано, Лемке связался с Джеком-Французом и Паркером, и вот в мгновение ока дело оказывается перехваченным у него Паркером. Тем самым Паркером, который с неизменным хладнокровием воплощал в жизнь самые дерзкие ограбления. Паркер был невозмутим и спокоен, и Лемке знал, что именно это и удерживает их всех вместе. Билли хотелось все бросить и выйти из игры, и это было похоже на то, как терзаемый пытками мученик начинает желать смерти. Сам Лемке чувствовал себя теперь по-стариковски слабым, его то и дело одолевали сомнения. Отто Майнзер, этот сумасброд, готовый крушить все на своем пути, тоже сдерживал себя, памятуя об авторитете Паркера.

Все, что теперь ему остается, мысленно убеждал себя Лемке, это продержаться еще совсем немного. Паркер сам заправляет всем, и у него это неплохо получается, а он, Лемке, должен лишь подчиняться его приказам. Действовать так, как того требуют его собственный опыт и интуиция. Тогда все будет нормально.

— Лемке.

Вздрогнув, он обернулся. На пороге стоял Паркер.

— Да, да, — сказал Лемке. — Сейчас иду.

Паркер вышел из кухни, а Лемке торопливо вытащил из чашки пакетик с заваркой и, бросив его в мусорное ведро, взял свой чай и поспешил в столовую.

Все остальные уже собрались вокруг стола, во главе которого сидел Паркер. Билли присел напротив него. Отто Майнзер и Майк Карлоу расположились по одну сторону, а с другой стороны сидела Клер, и был оставлен свободный стул для Лемке. Он занял свое место и поставил перед собой чашку с чаем.

— Лемке, — заговорил Паркер, — вчера вечером ты был на месте и огляделся. Расскажи теперь нам что к чему.

— Конечно, — сказал Лемке. Он взял в руки чашку и отпил небольшой глоток, но чай был еще слишком горячий. Тогда он снова поставил чашку на стол и продолжил: — Расклад неплохой.

— Мы все-все проверили, — услужливо поддакнул Билли.

— Заткнись, Билли, — бросил ему Лемке. Он знал свое дело, у него появилась возможность вновь почувствовать себя профессионалом, и поэтому именно сейчас Билли как никогда выводил его из себя.

Он вновь заговорил спокойно, обращаясь ко всем собравшимся за столом:

— После того как закрывается танцевальный зал, пять охранников остаются нести службу. Один из них находится все время в самом зале, другой — в хранилище. При этом двери танцевального зала и хранилища заперты на замок. Наконец, еще один остается за запертой дверью в главном выставочном зале. Четвертый сидит за столом в холле, где расположены лифты и лестницы, а последний, пятый, должен совершать обход. Раз в час он проверяет тех троих, что сидят под замком. Ночная смена заступает на службу в десять, когда закрывается танцевальный зал, а утренняя приходит в шесть утра. Но сегодня что-нибудь может измениться, потому что зал был закрыт в восемь.

— Как происходит контроль во время обхода?

— Производящий обход стучит в дверь, тот, кто находится внутри, отпирает ему, и они обмениваются несколькими репликами. Похоже, что никаких паролей или условных сигналов у них нет, но мы не смогли подойти ближе, чтобы удостовериться в этом. В два часа охранник, производящий обход разнес тем, кто сидел за закрытыми дверями, бутерброды и кофе. Еду туда доставили из круглосуточной забегаловки напротив отеля.

Протянув руку, Лемке взял прозрачную папку, которую до этого Билли положил перед собой.

— Я сделал несколько снимков. И еще несколько набросков. Для наглядности.

Фотографии и эскизы пошли по кругу, а затем Паркер спросил:

— Вот это фото из вестибюля, где видны двери танцевального зала. Откуда ты это снимал?

— Зеленый диван рядом с цветочным киоском.

— Значит, оттуда тебе было видно, как охранник совершает обход?

— Да.

— А как насчет сообщения между хранилищем и залом?

— Мы смотрели в бинокль с уровня тротуара на противоположной стороне улицы, — ответил Лемке. — Ракурс не слишком удачный, но я почти уверен, что внутренняя дверь была открыта. В конце концов, это логично: двое охранников могли бы переговариваться между собой.

— Будем считать, что дверь открыта, — сказал Паркер. — И тогда лучше всего начать в два часа, когда им принесут кофе и еду. Они наверняка устроят совместную трапезу. Скажи, Лемке, а человека, сидящего на том зеленом диване, можно увидеть с улицы?

— Конечно. Через двери вестибюля.

— Это хорошо. Клер, без четверти два ты сядешь на это место в вестибюле. И как только охране принесут еду, ты дашь нам об этом знать.

— Но как? — спросила Клер.

— Будешь сидеть, закинув нога на ногу. А потом просто поменяешь ноги — это и будет сигналом.

Клер улыбнулась и согласно кивнула.

— Проще простого.

— Посидишь так еще минут десять или около того, — продолжал Паркер. — А потом присоединишься к нам.

— Ладно.

Лемке попивал чаек, который как раз остыл до нужной температуры. Чай согревал желудок, а непоколебимая беспристрастность Паркера вселяла в его душу мужество. Лемке чувствовал, как охватившая его нервная дрожь утихает, и к нему наконец начинает возвращаться былое спокойствие. Он не чувствовал уверенности в собственных силах с тех пор, как у него за спиной захлопнулась дверь камеры род-айлендской тюрьмы, и теперь он как будто заново обретал самого себя.

Лемке задумчиво улыбнулся. Все у него будет в порядке.

Паркер тем временем уже говорил, обращаясь к Карлоу:

— Ты пригонишь грузовик на место без десяти два. Вместе с Отто вы стойте там, где я вам показал, а потом перейдите на ту позицию, откуда вам с улицы было бы хорошо видно Клер. Я в это время буду стоять у окна в офисе туристической фирмы. Когда она подаст знак, ты закуришь и отойдешь обратно к машине. А ты, Отто, поднимешься наверх вместе с остальными. Нужно будет заняться дверью.

— Приду обязательно, — усмехнулся Майнзер.

— В нашем распоряжении будет пятьдесят минут, — сказал Паркер. — Все, что не успеем взять за это время, придется оставить. Билли у тебя готова схема?

— Да, конечно же, — воскликнул Билли, вскакивая со стула. — Она у меня, она... она у Лемке. Вот в этой папке.

— Расслабься, Билли, — посоветовал ему Лемке, вытаскивая план из папки. Схема была вычерчена по линейке на белом листе бумаге.

Билли принялся объяснять детали, но Лемке слушал вполуха, потому что Билли все рассказал ему раньше, да и схема оказалась предельно ясна сама по себе. Это был план танцевального зала, на котором обозначалось расположение столов, каждый из которых имел свой номер. Некоторые номера были обведены красными кружками — так обозначались именно те столы, на которые надлежало обратить особое внимание. Всего из ста трех столов красным были помечены тридцать семь.

Когда Билли закончил с объяснениями, Паркер обвел всех присутствующих суровым взглядом.

— Можно было бы обойтись и меньшими силами, — сказал он. — В таком случае мы просто унесли бы меньше товара. Единственный незаменимый здесь Лабатард. Может быть, кто-нибудь желает, пока еще не поздно, выйти из игры?

В столовой воцарилось напряженное молчание, и вскоре Лемке почувствовал на себе взгляд Паркера. Он пребывал в таком прекрасном настроении на протяжении последних нескольких минут, что до него даже не сразу дошел смысл слов Паркера. Говоря о том, что «пока еще не поздно», он обращался по большей части к нему. Но теперь, все поняв, Лемке широко улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Это не ко мне, Паркер. Я не собираюсь сходить с дистанции.

Паркер пристально смотрел на него, и Лемке выдержал его взгляд. В себе он был уверен, а до остальных ему не было дела.

И Паркер тоже видел это. Наконец выражение его лица изменилось, стало менее натянутым, и он сказал:

— О`кей, Лемке.

Глава 3

Ночные дежурства всегда считались самыми нудными.

Фред Хофман, пятидесятичетырехлетний охранник, состоял на этой службе с окончания Второй мировой войны, когда он с почестями был уволен из армии, где служил в военной полиции. За все эти годы ему даже не пришлось ни разу выстрелить из своего пистолета, если не считать, конечно, тренировок в тире, и, в общем-то, кроме как в тире, он стрельбы и не слышал. И, откровенно говоря, совсем не сожалел об этом. Ему вовсе не хотелось во что бы то ни стало попасть в какую-нибудь переделку. Миролюбивый Фред считал, что, надевая синюю форму охранника, он ни в коем случае никому не бросает вызова, а просто способствует тому, чтобы возможный преступник отказался от своих намерений. Если же разного рода осложнения все же возникнут, то это будет означать, что он не справился со своей задачей, и тогда ему бы пришлось приступить к выполнению другой возложенной на него миссии и постараться уладить все мирным путем. Но до сих пор ему еще ни разу не приходилось сдавать позиций, а он провел на этой службе больше двадцати мирных лет.