И. О. темной принцессы - Лана Ежова

своего крылатого питомца, где виднелось седло.

Если раньше дракон казался прекрасным, грациозным существом, то сейчас я видела только острые белые зубы, длинные когти и дремлющую ярость в желтых глазах.

Взлетел Ро мягко, плавно, но порыв ветра был такой силы, что Форк меня обнял. Отстраненно отметила зеленое сияние щита, который маг выставил против песка и камешков.

Из головы не шло признание. Как теперь отправляться в Вайстал? Дракон наследника решил меня съесть — опасность похлеще бывших любовниц!

— Только не падай в обморок, Лина. Это был комплимент.

— Что?..

Я повернулась в объятиях мага, чтобы заглянуть ему в лицо.

Не скрывая недовольство, он объяснил:

— В день знакомства принца с принцессой Ро заявил, что в рот бы не взял Каролину, настолько неприятен ее запах.

Я все еще не понимала.

— Драконы всеядны, — терпеливо напомнил герцог. — Но они ни за что не съедят падаль.

Так это метафора по-драконьи?! Даже дышать легче, когда узнаешь, что громадная зверюга на самом деле не видит в тебе деликатес.

И все же сравнение с едой надолго лишило настроения. Странные комплименты в понимании драконов.

Я задумалась, и действия Форка испугали: он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и шумно задышал.

Попыталась его отпихнуть — тщетно, стальное кольцо рук не разжалось.

— Вы… Вы что это делаете?! — от возмущения я даже заикаться начала.

— Дракон не обманул, ты пахнешь иначе. Запах тела со сменой души изменился, и ты понравилась Ро — это проблема.

Маг выпустил меня из своих объятий и щелчком пальцев деактивировал щит. Надеюсь, полупрозрачная зеленоватая преграда не позволила королю толком рассмотреть, что вытворял герцог.

Когда возмущение чуть утихло, я тихонько спросила:

— Ро может понять, что я не та Каролина?

— Может, — кивнул Форк. — Только сомневаюсь, что сумеет объяснить хозяину.

Тревога отпускает, и я выдыхаю.

— Мы что-то придумаем и замаскируем изменившийся запах, — пообещал Форк и протянул руку.

Дракон улетел, пыль улеглась — можно покинуть храмовый двор и возвращаться во дворец.

Широкая, твердая ладонь с мозолями от холодного оружия предлагала поддержку. И я поддалась соблазну, доверилась магу.

Глава 6. Сердце принца — не торт

Пять дней спустя…

За окном непроглядная ночь и волчий вой. Снежный буран обрушил всю свою мощь на древний замок. В полумраке огромной чужой кухни переплелись ароматы жаркого, пирогов и опасности.

Мужская рука прикрывала мне рот, хоть прижатая к стене, я и не думала кричать.

— Слышишь звон оружия? Посмотрим, кто это, потом будешь орать.

Орать — последнее, что сумела бы сделать. Единственное, что могла сейчас в испуге, это изводить себя вопросом. Как? Как я умудрилась опять вляпаться в опасность?

Как угораздило попасть? Из лета — в зиму. Из привычного уже эрмарийского дворца — в мрачный замок на краю магического ада. Из крепких рук неожиданного союзника — в лапы незнакомого хама. И все за первый день путешествия в Вайстал.

…что оно не заладится, догадаться можно было еще на рассвете.

Закрыв последний сундук на замок, Марита бухнулась на колени и зарыдала.

— Ваше высочество, пощадите!..

Я в шоке смотрела на седовласую женщину, валяющуюся у моих ног, и ничего не понимала. Мы мирно разговаривали, она деловито собирала мои вещи — и вдруг такое!

— Марита, встань, пожалуйста.

От вида пожилой служанки на полу меня корежило. Чужое самоунижение причиняло физическую боль — ныло сердце, перехватило дыхание.

Подняв красные, заплаканные глаза, Марита прошептала:

— Я не могу полететь с вами в Вайстал… У меня внучка вот-вот родит, я нужна ей.

Разве нельзя было сказать нормально и раньше? Не понимаю…

— Хорошо, оставайся.

— Ваше высочество… Лина, отпустите меня насовсем.

В мозгу словно щелкнуло — я сразу поняла, что подразумевалось под «насовсем». Она хочет, чтобы я дала ей вольную! Просьба испугала и восхитила одновременно. Мне нравилась идея, но смогу ли я воплотить ее в жизнь? Я ведь не урожденная Каролина Эрмарийская, а принятая в семью. Тело старой хозяйки, но душа-то новая!

Решив, что я сейчас откажу, Марита обняла мои колени и горячечно зашептала:

— Вы ведь скоро уйдете, вернется ОНА и все будет по-старому: я буду умолять о встрече с близкими, а она дразнить и ложно обнадеживать… Умоляю, отпустите!

Попытавшись вырваться из захвата, призналась растерянно:

— Я бы с радостью, но не знаю, как. И выйдет ли у меня?

— Должно! Вы ведь в ЕЕ теле, на вас благословение сразу двух богинь!

Столько надежды и радости в глазах Мариты я еще ни разу не видела за все дни своей временной новой жизни. Я не верила в успех затеи, но рискнуть стоило.

— Ладно, сейчас попробую.

— Просто опустите мне руку на голову и разрешите жить своей жизнью.

Сделав, как подсказала Марита, я от души пожелала избавить ее от магического рабства.

— Я, Каролина Шиграй Эрмарийская, отпускаю тебя, Марита, на волю. Данная тобой клятва отменена моими словами.

Всхлипнув, служанка медленно потянула вверх рукав серого платья. Секунда-другая — и комнату наполнил плач. Радости.

— Спасибо, Лина, спасибо! Вы нас всех спасли! Да благословят вас боги за доброту!

Не прошло и получаса, как я осталась одна в забитой сундуками комнате. Что делать дальше, каких слуг звать, без Мариты я не знала.

Герцог нагрянул обеспокоенный и раздраженный.

— Драконы готовы к полету, почему вы до сих пор возитесь с вещами?

— Вещи собраны. Осталось только их отнести.

— И в чем дело? — Форк заломил темную бровь. — Где Марита?

— Наверное, уже на полпути к своей внучке.

Герцог нахмурился и тихо обронил:

— Хочу знать, что здесь произошло.

Услышал мои объяснения, он некоторое время молчал, только желваки на скулах выдавали его раздражение.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? У тебя больше нет человека, который поможет во время отбора. Служанка, которую нельзя подкупить, которая ни за что не предаст, увеличивала твои шансы на победу. Ты же все испортила...

— Я против рабства и считаю, что поступила правильно.

Я с вызовом посмотрела на мага.

А он вдруг заорал:

— Марита сама попросила поставить ей метку! За это ее родные получили колоссальные отступные и баронство! Старая прохиндейка воспользовалась твоим незнанием!

Стало немного обидно, что меня использовали. И все же я не жалела о сделанном.

— Даже зная об этом, я все равно