Охота на флагманов - И Кубатько

- Есть попадание! - крикнул кто-то из команды Яспера, - горит!

Разрыв этого снаряда с "Принца Ойгена" вызвал на "Худе" взрыв боеприпасов в погребе 100-милиметровых зенитных снарядов. Вслед за этим начали рваться снаряды аварийного запаса, так спасательной команде пришлось залечь на палубу. Тут в "Худ" попал ещё один снаряд, а может даже два, и при этом погибло немало моряков, находившихся в самолетном ангаре.

Холланд, чтобы использовать кормовые башни обоих кораблей, дал сигнал на разворот. Наконец-то четыре орудия кормовых башен смогут вступить в дело!

Приказ был исполнен, корабли начали поворот, и тут "Худ" накрыл очередной залп. В пятый раз за четыре минуты линкор оказался в окружении фонтанов воды. Но один из снарядов ударил точно посредине корабля, проломил небронированную палубу и проник в жизненно важные недра, где взорвался много ниже ватерлинии. От детонации взорвался склад 100-милиметровых снарядов, а за ним - погреб с 381-милиметровыми снарядами11.

На глазах ошеломленных англичан и немцев, посредине "Худа" вздыбился огромный огненный столп...

Вот что сказали очевидцы:

Матрос с "Норфолка": ...огненный столб в четыре раза выше мачты, он доставал почти до неба.

Буш: ...ослепительно белый вихрь, и сразу же - черный дым.

Эсмонд Найт: ...длинный ярко-красный язык пламени.

Корветтен-капитан Хаверс с "Саффолка": ...красный перевернутый пень.

Обер-лейтенант Шмитце, военный художник с "Принца Ойгена": ...пламя походило на призрачную новогоднюю елку.

Столб огня - и дым, огромная грибообразная туча дыма. Капитан Бринкман заметил, что у самой вершины тучи черного дыма сверкают разрывы снарядов, их вспышки походили на фейерверк, мигавший на фоне потемневшего неба. Всего несколько мгновений... Дым немного рассеялся и стало видно, как в воздухе летают обломки "Худа" - часть 381-милиметровой орудийной башни, мачта, части мостика.

Самый знаменитый линкор мира взорвался, как рождественская петарда, на пятой минуте боя. "Файв минитс шип" - говорили британские моряки о каком-нибудь слабом, недостойном корабле. Никто никогда даже в мыслях не мог сказать такого о "Худе". Файв минитс шип...

Позднее историей с потоплением "Худа" занимались сразу две комиссии, и по их заключению - абсолютно совпавшему - катастрофа была вызвана отнюдь не пожаром на палубе, а 381-милиметровым снарядом с "Бисмарка", проникшим внутрь корабля и взорвавшимся в кормовом артиллерийском погребе или вблизи него.

На "Принце Уэльском", "Бисмарке" и "Принце Ойгене" лишь немногие видели своими глазами гибель "Худа". Большая часть команд находилась под палубой, на боевых постах и узнали лишь по корабельной трансляции - из вторых рук. На "Бисмарке" кадет Эйх в кормовом посту управления огнем услышал радостный вопль капитана Шнайдера: "Мы их взорвали!" - и до конца жизни эти слова будут звучать в его ушах.

Когда дым рассеялся, все заметили, что "Худ" переломился пополам. Корма и нос торчали к небу. И в этот миг обе носовые башни дали последний залп. Разумеется, это было только случайностью, результатом короткого замыкания, но казалось, что это последний рыцарский салют.

"Принцу Уэльскому", который по приказу Холланда начал было поворот налево, теперь пришлось срочно принять вправо, чтобы не врезаться в остатки "Худа".

Яспер с "Принца Ойгена" в главный дальномер увидел удивительное зрелище: носовая часть "Худа "торчала из воды, словно башня собора. Когда мимо плыл "Принц Уэльский", казалось, она возвышается над его верхней палубой. Затем обе части "Худа" тихо погрузились в бездну, унося 1400 человек - мертвых и ещё живых. Над поверхностью осталось только облако дыма.

- Бедняги, бедняги, - вслух приговаривал Яспер.

Наверное, в этот миг все моряки и Королевского флота, и Кригсмарине вспомнили об одном, о том, о чем моряки вспоминать не любят: непотопляемых кораблей не бывает.

Но радостное возбуждение и грустные размышления длились недолго битва ещё не закончилась. "Принц Ойген" получил приказ перенести огонь на "Принца Уэльского".

На мостике "Принца Уэльского" заметили огромное облако дыма над жерлами пушек "Бисмарка" и длинную цепочку оранжевых вспышек.

Капитан Лич не оробел. Если сохранить холодную голову, ещё можно побороться за победу. Его собственные орудия нащупали "Бисмарка", шестым залпом взяли того в вилку, и некоторые снаряды попали в цель.

Но без промаха легли и снаряды немецких кораблей. 381-милиметровый снаряд взорвался над самым мостиком "Принца Уэльского" и смел оттуда всех, кроме капитана и унтер-офицера - связиста. На нижней палубе на карту вахтенному офицеру из переговорной трубы с мостика полилась кровь.

Гость ниоткуда

Затем произошел странный, до сих пор не объясненный эпизод. Некоторые авторы даже говорят, что капитану Бринкману просто померещилось, хотя этот замечательный военный моряк никогда и никем ни прежде, ни потом не был уличен в галлюцинациях или выдумках. А дело было так: на "Принце Ойгене" гидроакустики сообщили о приближении торпеды, и оба немецких корабля тут же развернулись "все вдруг", параллельно предполагаемой трассе торпед. Капитан Бринкман увидел пенный след - торпеда пронеслась мимо борта и скрылась.

Парадокс здесь в том, что этой торпеде или торпедам было просто неоткуда взяться. На "Принце Уэльском" вообще не было торпедных аппаратов, крейсера и эсминцы находились на расстоянии вне дальности артиллерийской стрельбы, не говоря уже о торпедной атаке, ни одной подводной лодки или самолета-торпедоносца не было в районе боя; торпедные аппараты были только на "Худе", обломки которого уже несколько минут уходили в океанские глубины.

Остается разве что предположить какую-то удивительную послесмертную судорогу, срабатывание ещё каких-то периферийных механизмов поверженного гиганта - и тогда эти торпеды означают уже совсем последний его прощальный салют.

...Когда "Принц Ойген" развернулся, у Яспера в главном НП пропал обзор, так что огнем кормовых башен управлял сам Альбрехт, инженер фирмы "Сименс" и конструктор орудийных систем стрельбы.

Потом оба немецких корабля вновь развернулись и уверенно уклонились от снарядов "Принца Уэльского", вспарывавших гладь моря. Теперь они уворачивались и маневрировали, словно боксер, который почувствовал, что до победы рукой подать.

Залпы с "Бисмарка" гремели каждые двадцать секунд, с "Принца Ойгена" каждые десять секунд, и вокруг "Принца Уэльского" вырастали все новые водные столбы. Британский линкор был теперь в пределах досягаемости торпед "Принца Ойгена", но как раз когда обер-лейтенант Рельман собрался их выпустить, "Принц Уэльский "развернулся и поспешил прочь.

За двенадцать минут боя в "Принц Уэльский" угодили четыре тяжелых снаряда с "Бисмарка" и три - с "Принца Ойгена". Компасная площадка, эхолот, кабина радиолокатора, самолетная катапульта, кормовой подаватель снарядов, все шлюпки и несколько кают - таков был баланс потерь. Были убиты два офицера и одиннадцать матросов, ранен один офицер и восемь матросов.

Один 381-милиметровый снаряд и два 203-милиметровых пробили корпус ниже ватерлинии, и в пробоину хлынула вода. Корабль принял 400 тонн морской воды, но существенно не потерял ход. Другой 203-милиметровый снаряд влетел в артиллерийский погреб, метался-рикошетил о бронированные переборки, но не взорвался и даже никого не ранил.

Большинство залпов "Принца Уэльского" произведены были всего из трех орудий - постоянно возникали механические проблемы. Перед последним, восемнадцатым залпом заклинило ещё один подаватель, так что замолчало уже четыре орудия. И тогда было сделано, пожалуй, единственно возможное: "Принц Уэльский" поставил дымовую завесу и, используя незначительный перевес в скорости, отошел на юго-восток.

Было 6. 13 - всего 21 минута спустя после того, как адмирал Холланд на "Худе" гордо повел свою эскадру в бой.

Тех, кто пережил катастрофу "Худа", через два часа подобрали эсминцы. Точный курс им указал разведывательный самолет "хадсон", пилотируемый старшим лейтенантом Пинхорном - один из двух самолетов с береговой базы в Исландии, которые наблюдали за сражением.

Корабли обнаружили три спасательных плота и на каждом - по одному человеку. Это были кадет Дондас, старшина первой статьи Тилборн и связист Бригс. Это были все, кто выжил из огромного экипажа. Вся "маленькая армия" - адмирал Холланд, капитан Керр, ещё 90 офицеров и 1400 матросов, упокоились навеки на глубине тысячи футов в ставшем их стальным гробом корабле.

Все трое утверждали, что после грома боя их больше всего потрясла тишина...

ПЕРЕДЫШКА

Когда на "Бисмарке" и "Принце Ойгене" узнали, что "Принц Уэльский" вышел из боя и удалился, команды пришли в восторг. Наперебой расхваливали обоих начальников артиллерии: Шнайдера поздравляли в офицерской кают-компании "Бисмарка", а на "Принце Ойгене" боевой расчет башни А вызвал Яспера к телефону и проиграл ему с пластинки патефона его любимую мелодию. На кораблях выдали доппаек шоколада и сигарет и объявили, что победа достойный подарок ко дню рождения адмирала Лютьенса, которому на следующий день исполнялось 52 года.