Измена. Не делай мне больно - Каролина Шевцова

она разрывалась от мыслей, что пчелами роились в ней.

Как мне поступить? Закатить скандал или поговорить? Устроить собственное расследование? Сделать вид, что ничего не заметила?

А главное, главное все-таки ответить себе на вопрос, что я буду делать, если узнаю…

Какое на хрен если? Когда!

Я провела в ванной с полчаса, надеясь, что Саша уснул, и у меня будет целая ночь, чтобы принять решение.

Но когда вышла в коридор, увидела своего мужа. Он сидел прямо под дверью, со стаканом воды и блистером анальгина.

- На, выпей. Сегодня магнитные бури, по радио передавали. Хочешь, сделаю тебе массаж?

- Не хочу.

Я взяла у него из рук стакан и вместе с ним поднялась наверх. Саша шел за мною – след в след.

Он молча наблюдал за тем, как я расстелила кровать и легла с самого краю. Сил на то чтобы надеть пижаму не было, я так и лежала, укутанная в махровый халат и прижав ноги к животу.

- Поговорим? – тяжелая рука опустилась мне на спину. – Вик, не придуривайся, я уже по дыханию научился определять, когда ты спишь.

- Где ты был? – Прошептала я прямо в подушку. Так тихо, что можно даже не услышать.

- С тобой в ресторане. Или ты забыла?

- Нет, где ты был до этого?

- Дома, разумеется.

- Врешь, - я моргнула, чтобы согнать стоявшие в глазах слезы.

Картинка расплылись в блеклое пятно: шкаф и свет от торшера, звездой раскинувший желтые лучи по стенам.

- Вика, повернись ко мне, пожалуйста.

- Скажи, где ты был…

- Да дома, дома я был!

Саша вскочил на ноги и подошел к комоду, на котором я оставила стакан. В один глоток он выпил воду, и с громким стуком вернул стакан на место.

- От тебя пахнет духами, - я говорила и жмурилась от страха.

- Ииии, - с нажимом произнес он.

- Я продала свои духи неделю назад. Все, что ты мне дарил: новые, старые, пробники. Ничего не оставила. Ты был с кем-то другим, - я сглотнула, прежде чем произнести, - с другой женщиной.

- Отлично, теперь ты перешла на мои подарки. Белье свое еще никому не продала? Никита бы неплохо заплатил, весь вечер пялился на тебя как…

- Где ты был?! – закричала изо всех сил. А ведь раньше не могла даже голос повысить.

Саша кинулся в другой угол комнаты, громко дергал дверцы шкафа, двигал комод, словно что-то искал.

- Подойди сюда, истеричка моя.

- Просто скажи…

- А черт, ладно, сама виновата.

За спиной раздался странный шум. Я обернулась и увидела, как Кораблев сгребает в охапку свою одежду и кидает ее на кровать. Вслед за его рубашками полетели мои платья, блузы, футболки.

- Что это? Зачем?

- Нюхай, - прорычал он.

- Саш, я не буду ничего…

Я не успела договорить. Потому что в следующую секунду он оказался прямо передо мной с зажатыми в кулаке вещами. Кораблев с силой ткнул мне этот сверток прямо под нос:

- Ну, чем пахнет?

Поначалу я не дышала. Просто не могла вдохнуть, и только отстранившись, услышала уже знакомый, приторно сладкий аромат.

- Что это?

- Твои духи, милая моя. Недельной давности. Слава богу, ты еще не продала наш гардероб, иначе я бы не доказал тебе свою невиновность. Я надел рубашку из шкафа, которая, как и другие вещи, пропиталась твоим, Вика, запахом. Твоим, мать его, запахом!!!

Не понимая, что происходит, я перебирала рубашки, поднося рукава и воротнички к лицу.

Они все, все до единой, пахли этим ядом. Истлевшими на жаре кладбищенскими цветами.

Все, что говорил мой муж звучало так правдоподобно, но… не получалось. Впервые в жизни, у меня не получалось ему верить.

- Я ведь погладила тебе другую рубашку. – Наконец вспомнила я. - Сегодня выстирала и отутюжила, зачем ты надел эту?

- Господи, - Саша закатил глаза, - пойдем со мной.

- Никуда я не пойду.

Кораблев хмыкнул, и, подхватив меня на руки, потащил вниз.

- Ты что делаешь?! – я кошкой вцепилась ему в плечи, чтобы вырваться из этих тисков, но он только крепче прижимал меня к себе.

- Не брыкайся, дура. А то с лестницы слетим оба, и ты и я. Если я тебе не покажу лично, ты скажешь, что я снова что-то придумал.

Он донес меня до постирочной, крохотного закутка, где стояли стиральная и сушильная машинки и корзины для белья.

Поставил на ноги так резко, что я чуть не упала, но Саша этого не заметил. Он с остервенением перебирал шмотки в корзине, кидал все неподходящее на пол, пока не нашел ту самую рубашку.

- Держи, ну бери же! Пятно от кетчупа. Я решил пожрать перед дорогой и как обычно уделался.

Я безвольно перебирала пальцами пуговицы на белой, выглаженной мною рубашке и смотрела на некрасивую красную кляксу, больше похожую на выстрел в сердце.

Поднесла ткань к носу: кондиционер и кетчуп. Духов здесь не было.

Господи, как все это глупо и неприятно. Как неприятна теперь себе я, уже потому, что я все равно не верю своему мужу.

Что-то не так.

Медленно, не отрывая ног от пола, я прошаркала в гостиную и упала на диван. Саша шел за мною. Он опустился на пол, и положил голову мне на колени, потерся щекой о ногу, как кот, который просит от хозяина ласку.

Я машинально погладила его по лицу.

- Хорошо, Вика, я свинья. Я по-свински ем и по-свински обижаю свою жену. Ну, хрю! Что еще я могу сказать? Я правда грубанул тебе в машине, и ты можешь на меня злиться.

- Что-то не так, Саш. – Глухо прошептала я. – Я пока не понимаю, что происходит, но как будто мы стали другими.

- Не правда, малыш. Все по-прежнему, просто ты очень устала. Нам нужно завтра поехать куда-нибудь за город. Как раньше, помнишь?

- Ничего не помню, - я откинулась на спинку и закрыла глаза. Веки пульсировали сухим жаром моих невыплаканных слез.

Но руки продолжали гладить Сашу, пока он целовал мои пальчики.

- Кольцо тоже продала? – в голосе Кораблева звучала обида. Или что-то другое, потому что я совсем разучилась чувствовать своего мужа.

- Сняла в душе. Я стала отекать в последнее время. Наверное, что-то с почками.

Саша поднялся и пошел в сторону ванной.