Крест, увитый розами. История, символы и традиции ордена розенкрейцеров - Христиан Ребисс

геометрию. По мнению Пьера Беара, Монада, помимо своего магического аспекта, представляет собой алхимический символ, обозначающий Камень алхимиков, Ртуть Мудрых[76]. Символ, составленный Джоном Ди, позже будет воспроизведен в третьем манифесте розенкрейцеров, «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца» Иоганна Валентина Андреэ.

Изображение «Иероглифической Монады» из книги Джона Ди

«Очерк» представляет собой краткое изложение первых 13 теорем. Из каждой автор берет только то, что важно для понимания Монады. Однако термин Монада в тексте не используется, его заменяет термин stella (звезда). Автор этого небольшого по объему труда предстает перед читателем выдающимся спагиристом, объединившим теоремы Джона Ди с учением о купоросе Василия Валентина. Этот текст – своего рода алхимический трактат, который призван напитать ищущего самым красивым и ароматным из цветов: розой. Он учит делать мед из нектара этого цветка, избегая вреда, который могут нанести неосторожному острые шипы ее. Сам текст заканчивается молитвой, подписанной «Филемон R. C».

Confessio Fraternitatis

Первый манифест извещал о скором появлении Confessio Fraternitatis, тексте, в котором будут названы 37 причин, по которым орден объявляет о своем существовании. Однако второй манифест не приводит эти причины, он утверждает, что является дополнением, более понятно объясняющем то, «что было изложено в “Откровении” через меру таинственно и темно». Confessio Fraternitatis, или Исповедание достохвального Братства всечтимого Розового Креста, составленное для уведомления всех ученых мужей Европы», состоит их 14 глав. Эта структура не всегда сохраняется в последующих изданиях. Авторы Confessio заявляют о том, что они обладают средством от болезни, пожирающей науку и философию, поскольку у них есть ключ ко всем знаниям из области искусств, философии, теологии и медицины. Они подробно говорят об источнике их знания, которое исходит не только из собранного в путешествиях Христианом Розенкрейцем, но и из откровений, полученных им через божественное просветление с помощью ангелов.

Титульный лист первого издания Confessio Fraternitatis (1615), тексту «Исповедания» предшествует «Краткий очерк самой тайной философии» Филиппо Габеллы, Кассель (1615)

Милленаризм

В тексте первого манифеста, за исключением письма Хазельмайера, не упоминалось пророчество о Льве Севера, но в Confessio Fraternitatis о нем говорится и объявляется, что «наши же сокровища останутся невредимыми, покуда не придет Лев» (гл. 6)[77]; рычание же Льва будет сопровождать падение папы (гл. 5). В целом можно сказать, что новый манифест несет в себе идею милленаризма. Оптимистичный настрой Fama Fraternitatis, в котором предвосхищалось наступление обогащенной новым знанием эры, сменяется в целом пессимистичным настроем Confessio Fraternitatis. В нем объявляется, что мир близок к точке покоя (как сказано в тексте – Субботы) по «завершении им своего периода, иначе – оборота, когда он спешит к своему началу» (гл. 1). Этот конец времен относится к миллениуму – тысячелетнему периоду, следующему за периодом в 6000 лет, который завершился (пророчество Илии), и розенкрейцеры получили миссию возжечь «шестой светильник» (гл. 4). Этот период совпадает с третьей эрой Иоахима Флорского, эрой Святого Духа, когда завершается снятие шестой печати. Розенкрейцеры представляют их откровение как последнюю милость Бога «миру перед его кончиной» (гл. 7). Эта милость позволит человечеству на какое-то время получить «истину, свет, жизнь и славу, каких Адам, первый человек, лишился еще в Раю» (гл. 7). Confessio Fraternitatis возвращается здесь к прозвучавшему в первом манифесте мотиву первичного откровения, полученного Адамом после грехопадения.

Титульный лист английского перевода Fama и Confessio Fraternitatis, опубликованного Евгением Филалетом (Томасом Воганом) в 1656 г.

Можно задаться вопросом, действительно ли авторы этого манифеста считали, что наступает конец времен? В эпоху создания манифестов время понималось не только как линейное, в котором последовательно развивается история, но и, по утверждению Анри Корбена, как «метаистория»[78]. Конец времен таким образом относится не к человеческому времени, а ко времени духа, переживаемого в душе, обновленной просветлением. Впрочем, в Confessio Fraternitatis говорится о розенкрейцерах как о людях, обладающих способностью переноситься в прошлое и будущее так же, как и в дальние страны (гл. 4).

Liber Mundi

В Confessio Fraternitatis вновь возникает тема, затронутая в первом манифесте, – тема Liber Mundi или Книги Мира, и упоминаются «великие буквы и знаки, которые Господь Бог начертал на храмине Неба и Земли» (гл. 6). Здесь мы обнаруживаем основополагающую идею Парацельса. Для него второй по значимости за Библией книгой является Книга Природы. Действительно, слова манифеста: «Те же самые письмена и буквы, что Бог повсюду рассеял в Священном Писании, запечатлел Он явно и на своем чудесном творении – на Небе, на Земле и даже на всех зверях» (гл. 9) хорошо согласуются с тем, что говорил Парацельс. Идея о том, что Природа является ключом ко всему сущему, что она есть не механическая система законов, но живая реальность, с которой человек должен вступить в диалог во имя «со-знания», заимствована авторами манифеста у Парацельса.

Библия

Хотя второй манифест подчеркивает значение Книги Природы, прежде всего для его авторов важно Слово Откровения, поэтому Confessio побуждает «прилежно и неустанно читать Святую Библию». Манифест заявляет, что «от начала мира у людей не было книги превосходнее, прекраснее, чудеснее и полезнее, чем Святая Библия» (гл. 10). Как и Fama, Confessio осуждает тиранию папской власти. Сразу в нескольких местах этот манифест предрекает скорое падение понтифика. Столь же частое обращение к этой теме мы обнаружим в Pronosticationes и Practica Парацельса. Из-за этой вполне понятной позиции протестантских кругов, почитавших папу за Антихриста, католицизм будет относиться к розенкрейцерству враждебно. Видимо, для того чтобы уравновесить излишне восторженное отношение предыдущего манифеста к мусульманской культуре, второй манифест обрушивается и на Магомета. По всей видимости, этот пассаж заимствован из «Наометрии», которая осуждает «папу и его пропащего сына Магомета».

Некоторые положения Confessio пересекаются с сюжетами Pronosticationes и Practica Парацельса.

Реформирование алхимии

Confessio Fraternitatis критикует псевдоалхимиков, в этом отношении второй манифест следует за первым. С точки зрения розенкрейцеров, настоящая алхимия должна приводить к «знанию Натуры», но это знание возможно получить лишь решив первую задачу, сформулированную так: «нам надлежит обратиться к усердному изучению Философии» (гл. 11). Поэтому орден призывает к осмотрительности ввиду широкого распространения алхимических книг. XVII в. действительно является эпохой самого масштабного издания книг о Великом Делании[79].

Крепость истины

Confessio Fraternitatis, как и первый манифест, говорит о разумном управлении мудрецами города Дамкара и утверждает, что «по сему же примеру следует и нам в Европе установить правление». Манифест упоминает о некоем плане, разработанном для этой цели Христианом Розенкрейцем. Как и в первом манифесте, розенкрейцеры приглашают своих современников вступать в их братство и предлагают ищущим людям присоединиться к ним, дабы построить «новую твердыню и крепость Истины». Они обещают всем