Крест, увитый розами. История, символы и традиции ордена розенкрейцеров - Христиан Ребисс

всевозможные знания – как научные, так и эзотерические. Анри Корбен, уделивший особое внимание этой отмеченной эзотеризмом ветви ислама, написал воображаемый диалог между братьями Розы и Креста и братьями Чистого Сердца из Басры. Он считал, что тех и других объединяет приверженность к общим идеалам[66]. Несколько ранее аналогичное мнение высказывал Эмиль Дантин[67]. В Дамкаре Христиан Розенкрейц встретил магов, которые открыли ему весьма важные знания, особенно в области физики и математики, так что он смог переложить на латынь Книгу М., то есть Книгу Мира. После трех лет обучения он вновь отправляется в путь и после непродолжительного пребывания в Египте приезжает в Фес.

Фес, город золотой

По словам географа Льва Африканского (XVI в.), этот марокканский город был местом встречи интеллектуалов. Его богатые библиотеки привлекали студентов и ученых. Начиная с первых лет омейядского халифата (661) там преподавали алхимию Абу Абдаллаха, имама Джафара ал-Садыка и Джабира ибн Хайяна (Гебера), также магию и астрологию Али аш-Шабрамаллиши[68]. Лев Африканский отмечает, что в Фесе практиковалась своеобразная теургическая магия, когда посредством начертанного на земле круга со вписанной в него пятиконечной звездой можно было получить доступ к невидимым мирам. В Fama Fraternitatis говорится, что «магия фессийцев не вполне чиста». Наибольшее впечатление на Христиана Розенкрейца произвела присущая ученым Феса готовность делиться своими знаниями с другими, в отличие от Германии, где «каждый из их большинства [ученых] хочет один пожрать корм всего пастбища»[69]. В этом городе Христиан Розенкрейц совершенствует свои знания о гармонии исторических циклов. Он также приходит к пониманию, что, подобно семечку, содержащему в зародыше целое дерево, микрокосм-человек содержит в себе макрокосм со всеми его составляющими (природа, язык, религия, медицина). Создатели Fama Fraternitatis заимствуют подобное представление у Парацельса, утверждавшего в своей Philosophia sagax: «…в этом смысле человек – это то же семечко, а мир – его яблоко, и то, чем для семечка является яблоко, тем для человека является окружающий мир»[70].

Что особенно впечатляет Христиана Розенкрейца, так это дух взаимного расположения, царящий среди ученых этого города, в отличие от Германии, где каждый старается держать свое в тайне от других.

В Фесе Христиан Розенкрейц понимает, что все законы, которые мы можем обнаружить в любых областях знания, находятся в гармонии с Божественным. Умножив свои познания в математике, физике и магии, он вступает в отношения с «элементарными (как их называть принято) обитателями, которые открыли ему много своего». По-видимому, речь идет о тех существах, которых Парацельс упоминает в своей «Книге о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах». Эти существа, а Парацельс, по его словам, видел их собственными глазами, хотя и выглядят людьми, но не восходят к Адаму, а имеют иное происхождение. Соприкоснувшись с ними, люди могут узнать тайны Природы.

Обитель Святого Духа

Совершив это посвященческое путешествие, Христиан Розенкрейц возвращается в Европу. Он останавливается в Испании и предлагает ученым мужам рассказать о том, что ему удалось узнать самому. Однако ему быстро становится ясно, что они не готовы поставить под сомнение уже имеющиеся у них знания. Авторы Fama Fraternitatis используют испанских ученых как метафору людей, которые страшатся усомниться в своих убеждениях, ибо усматривают в этом посягательство на свой авторитет.

Разочарованный оказанным ему испанскими учеными холодным приемом и став объектом критики еще в нескольких странах, Христиан Розенкрейц возвращается в Германию. Там он принимает решение увековечить знания, полученные им на Востоке. Он видит свою задачу в создании сообщества, призванного воспитывать в европейских государях качества просвещенных руководителей своих народов. За пять лет работы у Христиана Розенкрейца появились три ученика, готовых поддержать его в его начинаниях. Так рождается Братство Розы и Креста. Учитель и его ученики вместе пишут первую часть Книги М. Затем к братству примыкают четыре новых ученика. Местопребыванием братства становится новый дом, названный обителью Святого Духа. Братство по-прежнему остается тайным. Христиан Розенкрейц умирает в возрасте 106 лет в 1484 г. В 1604 г., когда никого из членов первого содружества розенкрейцеров давно уже не было в живых, братья Розы и Креста во время строительных работ в одном из принадлежащих им зданий случайно обнаруживают усыпальницу Христиана Розенкрейца. На ее дверях они видят надпись: Post CXX Annos patebo («через 120 лет буду открыта»). В усыпальнице, представляющей собой своеобразную Вселенную в миниатюре, они обнаруживают немало ранее неизвестных им предметов, предназначенных для научных изысканий, а также рукописи, в которых запечатлено все знание, собранное некогда их Учителем.

Усыпальница Христиана Розенкрейца

Открытие таинственного погребения – хранилища рукописей – распространенный в алхимической литературе мотив, мы можем вспомнить множество подобных примеров. Так, рукопись трудов Василия Валентина была обнаружена в церковном алтаре в Эрфурте. Похожую историю рассказывают о рукописи Болоса (Псевдо-Демокрита). Наиболее известный пример – открытие Аполлонием Тианским усыпальницы Гермеса Трисмегиста. Повествование об этом открытии ведется от имени Аполлония. Он рассказывает о том, как обнаружил в захоронении сидящего на троне старика, держащего в руках табличку из изумруда. На табличке был начертан текст знаменитой Изумрудной скрижали. Перед стариком лежала книга, объясняющая тайны сотворения живых существ и науку о причинах всех вещей[71]. Эта символика подводит к мысли о том, что следует «посетить чрево Земли, чтобы найти Философский Камень». Герхардт Дорн в сочинении Congeries Paracelsicae Chemiae (1581) придает это содержание слову Vitriol[72]. Кстати, этот термин тесно связан с именем Гермеса Трисмегиста через алхимический рисунок, именуемый «Изумрудной скрижалью». Отметим, что Изумрудная скрижаль в руках Гермеса некоторым образом предвосхищает Книгу G. Христиана Розенкрейца.

«Посередине, вместо могильного камня, был круглый престол, покрытый листом желтой меди, на котором стояла надпись: A.C.R.C.Hoc universi compendium vivus mihi sepulhrum feci (Этот компендиум Вселенной сделал я еще при жизни себе гробницей)».

Fama Fraternitatis (1614).

Зал, где находится гробница Христиана Розенкрейца, имеет форму семигранного купола. По наблюдению Фрэнсис Йейтс, расположение гробницы вызывает в памяти «Врата Амфитеатра Вечной Мудрости» Генриха Кунрата (Porta Amphitheatri Sapientiæ Æternæ, гравюра IV, 1609)[73]. Установленная в центре склепа гробница с нетленными останками Христиана Розенкрейца имеет круглую форму. Она покрыта пластиной из желтой меди, на которой начертаны загадочные изречения. Одно из них гласит: Nequaquam Vacuum («Нигде нет пустого пространства»). Это изречение не только намекает на уже описанную нами полемику, но и отсылает к диалогу между Гермесом и Асклепием, приведенному в Герметическом своде (трактат II). Как мы убедимся ниже, третий розенкрейцерский манифест также содержит множество намеков на тексты, приписываемые Гермесу Трисмегисту.

Porta Amphitheatri Sapientiæ Æternæ, гравюра из «Амфитеатра Вечной Мудрости» Генриха Кунрата (1609)

Парацельс и Розенкрейц

В числе многих сочинений, обнаруженных в усыпальнице Христиана Розенкрейца, особого упоминания