Для тебя - Татьяна Тианина

— Есть специальные приборы…

— Слишком дорого. Куда надежнее естественный механизм анестезии — когда нагрузка на болевые рецепторы становится слишком сильной, организм отключает сознание.

— Считаешь, до этого мне было недостаточно больно? — поинтересовался молчавший до этого момента Эдик.

— Видимо, да, раз тебе удавалось оставаться в сознании.

— Что я должен сделать, чтобы…

— Не цепляйся за реальность, — посоветовала Анна, — позволь себе отключиться, и тебе будет легче, и нам.

— Андрей, обещай, что не уйдешь, пока я не очнусь. Что никто до меня не дотронется, кроме тебя.

— Что ты несешь! — вспылил я. — Неужели ты думаешь, что здесь кто-то способен причинить тебе вред!

Анна с упреком посмотрела на меня и слегка кивнула головой, и я сдался.

— Ладно, обещаю. Буду держать тебя за руку и никому не позволю и близко подойти.

Казалось, он только и ждал моего разрешения, потому что отключился почти сразу, как лекарство попало в вену. Тело продолжало трясти от мучительных судорог, но сама мысль о том, что он не осознает боли, которую испытывает, была для меня большим облегчением.

— Я думала, он куда раньше начнет отрубаться, — равнодушно заметила Анна.

Меня покоробил ее тон, и она, кажется, это поняла.

— Не считай меня бездушной стервой, Андрей. Если я буду думать о том, как подопытным больно и страшно — им не станет легче, а вот я стану работать куда менее эффективно. Лучшее, что я могу сделать — это продолжать исследования. Даже если нам не удастся убрать побочные эффекты, препарат будет иметь спрос — среди людей, которые любой ценой хотят встать на ноги.

— Не уверен, что решился бы на такое, если бы речь шла обо мне. Не понимаю, как он все это терпит.

— Похоже, мы оба недооценивали твоего пациента, Андрей. Честно говоря, я ожидала, что он уйдет из исследования после одной-двух процедур. Это тяжелое испытание, даже взрослые мужики порою не выдерживают.

Анна прислушалась к дыханию Эдика и проверила пульс.

— Он уже не в обмороке, спит. Не тревожь его, пусть отдохнет. Тяжело тебе с ним?

— Не то слово.

— Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — коротко сказала она, из чего заключил, что моя догадка была верна — Анна отлично поняла, что за отношения связывают меня с пациентом. К счастью, она не знала всей правды. Интересно, она бы тогда по-прежнему сочувствовала мне или начала презирать?..

— Дай ему выспаться и на всякий случай следи за пульсом. Последние инъекции переносятся особенно тяжело, неизвестно, как среагирует организм. У каждого свой предел прочности.

— Хочешь сказать, могут быть осложнения? — насторожился я.

— Не хочу сказать ничего подобного.

— Не хочешь или не можешь?

— Пациенты предупреждены о возможном риске. Подписывая бумаги, они дают своё согласие на…

— Были смертельные случаи? — перебил я ее.

— Подобная информация не подлежит разглашению. Если я отвечу на этот вопрос, то вылечу с работы с волчьим билетом.

Это был вполне очевидный ответ.

— Его отец знает? А он сам?

— Полная информация доступна только участникам эксперимента.

Значит, Евгений Петрович не знает, что мы с ним подтолкнули Эдика на то, чтобы рискнуть своей жизнью ради призрачной надежды на выздоровление.

— Мы должны прекратить, — решительно сказал я, — это слишком опасно.

— Нет никаких «мы», — жестко ответила Анна, — он принял решение, имея полную информацию. И сделал свой выбор, как взрослый дееспособный гражданин.

— Я могу отговорить его.

— Правильно ли я тебя поняла, Андрей? После всего того, что он вытерпел, в самый трудный момент ты хочешь дать ему понять, что не веришь в успех лечения? Отличная идея. Я абсолютно уверена, что он захочет довести дело до конца — думаешь, так ему будет легче?

— Что же мне делать?

— То же, что и раньше. Будь с ним рядом. Пусть он чувствует, что ему есть к кому и зачем возвращаться.

                                                                    ***

Анна в очередной раз оказалась права — не знаю, действительно ли это помогало Эдику, но я не позволял себе сомневаться на этот счет.

Я держал его за руку и мысленно привязывал ниточкой к этой реальности, к Дому, к себе. И каждый раз он через некоторое время возвращался туда, где я его ждал. Открывал глаза, искал меня взглядом и старался улыбнуться, показывая, что все в порядке.

Когда мы сделали последнюю инъекцию, Эдик проспал почти двенадцать часов. А еще через три дня он сумел слегка пошевелить пальцами на левой ноге.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Часть вторая. «Ради тебя»

Глава 1

Срок моего контракта истекал в конце мая, но Евгений Петрович недвусмысленно дал понять, что не потерпит моего бегства с корабля. Я попытался было взбрыкнуть, но, поразмышляв, смирился — к учебе мне предстояло приступить только осенью, а лишние деньги никогда не помешают. Кроме того, несмотря на улучшение, Эдик все еще нуждался во мне. Ему предстояло заново научиться ходить — только в плохом кино парализованный герой вдруг встает с кресла и танцует вальс со своей возлюбленной.

Видимо, Эдик рассчитывал на что-то подобное, поэтому ужасно злился и снова начал изводить домашних капризами и придирками. Неудивительно — он рассчитывал на награду после пережитых им мучений, а жизнь подсовывала ему очередную отсрочку.

Подвижность возвращалась, но медленно — нужны были регулярные упражнения и физиотерапия, так что врач посоветовал один из приморских курортов, специализирующихся на подобных проблемах. Мы должны были отправиться туда втроем — Евгений Петрович, как всегда, не стал ни о чем спрашивать, а просто поставил меня в известность о дне отъезда.

Даже если бы я мог отказаться, то не стал бы этого делать — Эдик еще не до конца оправился от пережитого стресса. В таком состоянии оказаться в новом месте, да еще среди незнакомых людей, к которым придется заново привыкать — это было бы для него непосильным испытанием.

К тому же, при мысли, что кто-то будет делать для него то, что до сих пор было моей обязанностью, я ощущал странный дискомфорт, как если незнакомый человек пьет чай из твоей любимой чашки. После всего, что мы пережили вместе, я, кажется, перенял у Эдика его собственнические привычки.

За пару дней до отъезда Евгений Петрович вдруг огорошил нас неожиданной новостью:

— У меня нет возможности поехать с вами, возникли некоторые проблемы, которые требуют моего