Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

Максимилиан не нашел, что сказать, и молча поклонился. К нему подошел Сансеверино и встал на расстоянии вытянутой руки.

— Что вы все от меня скрываете? — спросил король у Сансеверино, — У вас какая-то интрига против моей матери?

— Нет, Ваше Величество, — Сансеверино ответил быстрее, чем Макс подобрал слова, — Мы сражаемся за Вас и за Францию, а мессир де Круа, несмотря на размолвку по личным причинам с нашим другом Пьером, продолжает выполнять секретные миссии.

— Какие, например?

— Доставляет письма и посылки, которые не должны попасть в чужие руки.

— Точно?

— Клянусь! — Сансеверино истово перекрестился.

Очевидно, он имел в виду не только золото, но и был готов рассказать про письмо от коннетабля, которое Макс передал в Вогере. И не менее очевидно, что все причастные к золоту королевы сговорились не рассказывать про него королю.

— Кстати, помню нашу прошлую встречу, — король посмотрел на Максимилиана, — На турнире в Кале.

— Я запомнил ее на всю жизнь, Ваше Величество.

— Ты ходатайствовал насчет тяжбы за замок и титул де Круа.

— У Вашего Величества отличная память.

— Должен тебя огорчить. Я не буду вмешиваться в судебный процесс. И протекция казначея де Самблансе вас тоже не спасет. Судьи по делам, где права супругов-наследников соревнуются с правами прямых потомков, ждут решения по делу о наследстве Бурбонов. При всей моей симпатии к Шарлю, наиболее вероятно, что наследство Бурбонов будет возвращено моей матери. Вскоре после этого по тем же принципам наследство де Круа будет возвращено истцу. Увы. Полагаю, Шарль не сильно огорчится. Он и без того останется знатным, богатым и уважаемым человеком, завидным женихом для любой невесты. У Вас тоже по сути вся жизнь впереди. Как бы много ни было замков во Франции, носителей графских титулов у нас еще больше, и каждая война дает моим верным вассалам неповторимые в мирное время возможности.

— Да, Ваше Величество, — ответил Максимилиан.

Что тут еще ответить? Не спорить же.

— Вот сукин сын, — выругалась Шарлотта, — Я тут за этот замок…

— Задницу рвешь. Я помню, — без тени сочувствия сказал Максимилиан.

— Отольются ему мои слезки. Ты, кажется, говорил, что коннетабль без особого возмущения отнесся к идее перейти на сторону императора?

— Вроде да.

— Надо ускорить процесс. У императора замков много, уж одного-то Шарль де Бурбон стоит.

— Как ты его ускоришь?

— Окончательно поссорю его с королевой-матерью.

— Погоди, но я же посоветовал ему помириться с ней.

— Пусть у нее будет другой любовник, когда коннетабль придет мириться. Не ты.

— Почему не я? — удивился Максимилиан, — С Ауреллой Фальконе отлично получилось.

— Даже не думай!

— Мы с тобой все равно разводимся.

— Просто представь. Ты соблазнишь Луизу Савойскую. Шарль де Бурбон с ней поругается и уедет к императору.

— Представил.

— А потом ты вылезаешь из постели королевы-матери, идешь к императору Карлу и просишь замок за то, что поссорил королеву с коннетаблем.

— Думаешь, он даст мне замок?

— Представь, что даст.

— Представил.

— После этого на тебя с недоумением смотрят королева и коннетабль. И все светское общество Парижа и Вены.

— Черт.

— Ага. Ты ославишься на весь свет, и нашим детям будет закрыта дорога ко двору.

— Ладно. Не особенно и хотелось.

— Мне нужно уложить в постель королевы какого-то иностранного рыцаря, никак не связанного с императором. Знаешь такого?

Макс ненадолго задумался. Вокруг довольно много рыцарей из независимых герцогств от Савойи до Мантуи, но ни с кем их них он не был знаком. Вспомнил только двоих подходящих.

— Энтони Маккинли, шотландец. Пойдет?

— Помню его по Ферроне. С точки зрения француженок не красавец, красноречием не блещет и достаточно здраво мыслит, чтобы не ввязываться в сомнительные аферы.

— Тогда Устин, наш русский друг. Он только что объявил Луизу Савойскую своей дамой сердца. Правда, не говорит ни по-французски, ни по-итальянски и не так давно скептически отозвался о ее возрасте.

— Ее Высочество отлично говорит по-немецки. А Устин… он не сказать, что совсем молодой, но в хорошем мужском возрасте. По-своему красивый, хотя и не француз. Северный тип.

— Как Фредерик?

— Да. Фредерик на том турнире в Кале был очень популярен у южных дам. Пожалуй, этот твой Устин — хороший вариант. По ходу турнира намекни пару раз своему русскому другу, что он небезразличен королеве-матери. А я намекну ей через одну старую подругу, которая в последнее время очень высоко поднялась.

— Это ты про кого?

— Про Маргариту Австрийскую, которая нас любезно приютила. Она приглашает нас сегодня вечером на камерные посиделки после завершения торжественного приема.

— Сразу после?

— Да. Когда она будет уходить, мы пойдем с ней.

7. Глава. 25 декабря. Сказка про добрую ведьму

Сразу по возвращении хозяйки с гостями, в замке Кастельвеккьо накрыли стол. Дорогие вина и скромные холодные закуски.

При романтическом мерцании свечей за стол сели четверо. Максимилиан с Шарлоттой, Маргарита Австрийская и Колетт.

Поговорили о женском. Осудили Франсуазу де Фуа за пренебрежительное отношение к рыцарю, который по ее прихоти чуть не погиб. Вспомнили добрую королеву Клод и пожелали ей удачно разродиться. Шарлотта пожаловалась на мужа, который некстати женил племянника на попавшейся под руку неблагородной девушке. Макс сказал, что традицию вступать в брак с менее знатными заложила в роду сама Шарлотта, когда приняла его предложение.

Макс начать зевать, когда хозяйка сказала:

— Маргарита Наваррская, сестра короля Франциска, собирает интересные истории. У вас есть, что рассказать? Колетт запомнит и потом запишет. Моя Колетт известная сказительница и знает множество и правдивых историй, и удивительных сказок.

Макс посмотрел на жену.

— Вот про Фредерика и расскажи, — сказала Шарлотта, которая еще злилась, — Как ты довел его до такого мезальянса за время вашей жизни в высшем обществе Милана.

— Какого рода историю хотела бы услышать наша хозяйка? — спросил Максимилиан, проигнорировав заявку жены.

— Расскажите, какую знаете, — ответила та.

— Я бы рассказал, да не пойму, насколько длинна должна быть история и насколько поучительна, чтобы ее не стыдно было давать сестре короля для книги.

— Вы не стесняйтесь. Я решу.

— Про рыцарей и дам? — предложил Максимилиан.

— Да. Историю, где умные герои