Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника - Лев Иванович Давыдычев

специальные повара есть. Солдаты воюют, а повара картошку чистят и прочее. Ты поваром хочешь быть или смелым солдатом?

– А если убьют повара?

– Запасной всегда бывает.

– А если запасного убьют?

– Тогда сухой паёк едят. Концентраты разные.

– Сам ты концентрат, – сказал Иван. – Сам ты сухой паёк, а не смелый солдат.

– А тебя на буксир взяли.

– По ошибке. Зря взяли. Тебя надо было на буксире тащить.

– А за что?! – поразился Колька. – Я средний. У меня всё в порядке. У меня всего понемножку. Всего в меру.

– А вот я тебя на буксир возьму, – пообещал Иван. – Не сейчас, конечно, а потом.

Вернулась Анна Антоновна, развесила на балконе одежду, сказала:

– Часа через два высохнет.

– Красота! – воскликнул Колька. – Домой приду сухой, чистый. А суп скоро будет готов?

– Сухим пайком получишь, – ответил Иван. – По-моему, теперь его очередь к буксиру прицепляться.

– Не смеши ты меня, – чуть не плача сказал Колька. – Чего ты ко мне привязался? Иди ты своей дорогой, вон у тебя всё высохло.

– И пойду, – сказал Иван. – У меня дел много, не то что у тебя.

– Какие же у меня могут быть дела, когда я в таком виде? – возмутился Колька.

– Довольно ссориться, – сказала Анна Антоновна. – А буксир никому не вреден. Не знаете, почему Аделаида сегодня в школе не была?

– Наверно, мороженым объелась, – ответил Колька. – Говорят, она в день по килограмму съедает.

– Не по килограмму, а по четыре, – с серьёзным видом поправил Иван.

– Да ну?! – поразился Колька.

– У них дома только мороженое едят. Кошка ничего, кроме эскимо, в рот не берёт. А собака – только сливочный пломбир.

– Вот это я понимаю! – воскликнул Колька. – Мне бы так денька три прожить!

Иван не сдержался и захохотал.

И Анна Антоновна рассмеялась.

– Обманул… – разочарованно протянул Колька. – А я поверил. Вот всегда он так, Анна Антоновна.

– Спорить мне с тобой некогда, – сказал Иван. – Вот возьму я тебя на буксир, тогда…

– Ты пока ещё сам на буксире, – перебила Анна Антоновна. – Не забывай.

– Я не забываю, – пробормотал Иван. – Только я бы на вашем месте вот этого Николая Веткина обязательно бы на буксир взял. И супом бы его не кормил, раз он даже картошку чистить не умеет.

Лицо у Кольки было такое испуганное и обиженное, что Иван добавил дружелюбно:

– Тебе же лучше будет.

Иван находит золотой самородок

Грустный брёл Иван по улице. Как домой без фуражки явиться? Третью уже он в этом году посеял. Одну в автобусе забыл, другую на крышу клуба забросил. Пока лестницу искали, фуражка исчезла.

И где сил найти, чтобы сесть за уроки?

Вдруг Иван увидел, что в траве будто осколочек солнца блестит. Он полюбовался сверканием, нагнулся, поднял… зуб!

«Пусть зуб, – подумал Иван, – всё равно золотой самородок!»

Чей же это зуб?

Аделаиды, её мамаши или ещё чей-нибудь?

Что должен делать честный человек, если найдёт драгоценность?

Вздохнуть, полюбоваться, ещё раз вздохнуть, ещё тяжелее, и – отнести в милицию.

Но Егорушкин, взглянув на зуб, сказал:

– Можешь взять это дело себе. Заявления о пропаже золотого зуба не поступало.

– Не могу я его себе взять, – возразил Иван. – Чужая вещь. Может, ищет кто, а найти не может. Слёзы горькие льёт, милицию ругает.

– Где нашёл?

– У киоска с мороженым.

– Вот и спроси у гражданки, которая в этом киоске торгует.

Медленно побрёл Иван: боялся он не только Аделаиды, но и её мамаши.

– Как живём, лунатик? – окликнул его дед Голова Моя Персона. – А я своего друга вылечил. Теперь ему никакая луна не страшна. На любую луну он ноль внимания. Оказалось, что еды ему не хватало. Ночью-то он есть захочет и спросонья идёт куда-нибудь на запах. Стал я его с вечера сытнее кормить, и вылечился пёс. Одна беда: больно уж крепко спит! Разбудить его иной раз нет моих возможностей. И вообще совсем дурной стал. Ничего не соображает, – жаловался дед. – Нашёл я сегодня утром золотой зуб. Возле киоска. Обрадовался. А зуб-то у меня из пальцев возьми да и выскользни. А пёс его – хап! – и проглотил. Как говорится, съел за милую душу и «спасибо» не сказал.

Иван, вздохнув, разжал ладонь.

– Он самый! – воскликнул дед. – А откуда он у тебя?

– Нашёл. Недалеко от киоска.

– Выходит, что друг мой и не виноват. А я его… Придётся прощения у Былхвоста просить.

– Берите, дедушка. Вы первый нашли.

– Я нашёл, я и потерял. Теперь он твой. Можешь вставить, – с завистью сказал дед. – Красиво будет.

– А если Былхвосту вставить?

– Сторожевому-то псу?! – возмутился дед. – Да ведь зуб-то сверкает! Его в темноте за тысячу вёрст будет видно! Отдай зуб законному владельцу – и точка.

– А чего это я его искать буду, владельца-то? – с тоской спросил Иван. – Он, может, сейчас сидит, компот ест, а я ищи его, мучайся?

– Не знаю, – дед вздохнул, покосившись на зуб, – может, компот употребляет, может, рыдает. Не знаю. У меня, голова моя персона, ни разу в жизни ни одного золотого зуба не было.

– У меня тоже.

– Вот и отнеси.

Иван потоптался на месте и побрёл. Очень ему не хотелось идти к законному владельцу золотого зуба.

Боялся Иван.

«А чего бояться? – спросил он самого себя. – Не искусают же они тебя? А если и будут драться, то удрать можно».

Эх, поесть бы сейчас и лечь спать!

И сон бы увидеть хороший!

Например, как прошло много-МНОГО ЛЕТ, и в школе, в которой Иван учился, на стенах в каждом классе ВИСЯТ ЕГО ПОРТРЕТЫ. А на здании прибита каменная доска, а на ней золотыми буквами написано:

Иван от умиления шмыгнул носом. Даже поплакать захотелось.

Однако плакать было некогда. Он уже стоял перед высоким забором.

Законные владельцы золотых зубов найдены

Калитка была закрыта. Иван постучал.

В ответ раздался страшенный собачий лай и звон цепи.

«Только бы сама Аделаида вышла, а не её мамаша», – испуганно подумал Иван.

Из дома вышла мамаша. Иван ждал её, еле живой от страха.

– Чего надо? – грозно спросила она, подойдя к калитке.

– Аделаиду.

– Болеет она! И я болею! Все болеем!

– А чем? – поинтересовался Иван и вдруг увидел, что на месте золотого зуба у неё дырка. – Вот! – крикнул он радостно и протянул в щель между досками руку.

Мамаша схватила зуб левой рукой, а правой – руку Ивана, спросила:

– Второй где? Второй зуб