Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника - Лев Иванович Давыдычев

тебя знает! Может, ты сегодня опять примешься за старое?

– Наверное, нет, – со вздохом негромко проговорил Иван. – Но ведь трудно.

– Конечно, трудно. А ты как думал? Это по телевизору чужие слова легко говорить. И за лунатика себя выдавать легко. Драться легко. И по лужам топать легко…

– Я не топал, я перепрыгивал.

– …а учиться трудно, – закончила Аделаида.

«Тебе-то хорошо, – мрачно подумал Иван, когда она ушла, – ты с детства привыкла уроки делать. А я?»

Войдя в класс, он не закричал, как обычно, не запрыгал, а сел на своё место, сидел и помалкивал.

– Как жизнь? – спросил Колька.

– Нормально, – ответил Иван, – устал только. Всю ночь уроки делал. Не выспался.

– Всю?! Ночь?! – поразился Колька. – За час можно сделать.

Звонок.

«Сейчас вы все ахнете, – торжествующе подумал Иван, – сейчас меня вызовут и…»

Но, сколько ни тянул он руку вверх, Анна Антоновна не замечала. Иван до того обиделся, что руки под парту спрятал.

В перемену он не двинулся с места, сидел, опустив свою большую многострадальную голову, и грустно размышлял: «Вот, пожалуйста! Только выучил человек уроки, так на него ноль внимания. А если бы он не выучил, то, будьте уверены, вызвали бы! А зачем уроки учить, если тебя не спрашивают?»

– Я уроки выучил! – крикнул он.

Весь класс окружил Ивана.

– Ну и молодец Аделаида! – сказал Паша.

– Вот это буксир, я понимаю! – воскликнул Колька.

– А она-то тут при чём? – с презрением отозвался Иван. – Я сам.

– «Сам, сам»! – передразнил Колька. – Пока она тебя хорошенько не стукнула, ты и не собирался уроки учить.

В класс вошла Анна Антоновна.

«Сейчас все закричат, что я уроки выучил, – с надеждой подумал Иван, – и она меня вызовет».

Но ребята молчали. Урок шёл своим чередом. Иван чуть руку не вывихнул, до того старательно тянул её вверх. Никакого впечатления!

«Нарочно она это, нарочно! – пронеслось у него в голове. – Нарочно! Чтобы помучить меня. Чтоб поиздеваться надо мной!»

Взял да и поднял обе руки.

– Семёнов, не хулигань, – сказала Анна Антоновна.

«Если и по чтению не спросят, – решил он, – больше я вам уроков делать не буду. Ни разу в жизни».

Не спросили его и по чтению.

После уроков, когда Анна Антоновна ушла, ребята бросились из класса, устроили в дверях такую давёжку, что Иван с трудом сдержался, чтобы не принять в ней самое активное участие.

Все убежали.

«Сговорились, – подумал он, – бросили меня одного, чтоб я погиб со скуки».

В дверях Иван столкнулся с Аделаидой.

– Куда? – грозно спросила она. – А домашние задания? Кто учить будет?

– Я, – ответил Иван неуверенно. – Домашние задания дома делают. Оттого они и называются домашними. Понятно?

– Понятно, – сквозь зубы сказала Аделаида. – Не возражаю. Пошли домой. Тем более что бабушка приглашала меня заходить почаще.

Бабушка опять бунтует

– Напрасно ты со мной ссоришься, – сказала Аделаида по дороге. – Ну никак не могу понять, для чего тебе со мной ссориться?

– Дружить мне с тобой прикажешь?

– А что?

– Может, мне ещё зуб золотой вставить прикажешь? – Иван хмыкнул. – Нетушки. Не бывать этому!

– Дело твоё. Но я бы на твоём месте со мной подружилась.

«А я бы на твоём месте, – подумал Иван, – оставил бы хорошего человека в покое».

– Шла бы ты домой, – сказал он, – я и без тебя уроки сделаю. Как вчера.

– Не верится что-то.

Навстречу шёл Егорушкин; приложив руку к козырьку, он сказал:

– Привет лунатикам!

– А он уроки вчера выучил! – радостно сообщила Аделаида.

– Какое важное событие, – насмешливо проговорил Егорушкин. – А то я у телевизора со стыда чуть не сгорел. – И серьёзно добавил: – Желаю новых успехов! – Откозырял и пошёл дальше.

– «Событие, событие», – пробормотал Иван. – А чего смеяться?

– Забудем этот печальный случай, – предложила Аделаида. – Главное, что, кажется, ты не УО.

– Есть забыть этот печальный случай! – весело согласился Иван.

К его удивлению, дверь в квартиру оказалась незапертой.

Они вошли, заглянули на кухню – никого, заглянули в комнату.

Бабушка лежала в постели. Увидев внука, она громко застонала.

– Что с тобой? – испуганно спросил Иван. – Всё ещё болеешь?

– Врача вызвать? – спросила Аделаида.

– Не надо, – еле слышно ответила бабушка, – врачи тут не помогут. Обидели меня.

– Кто? – удивился Иван. – Кто мог тебя обидеть?

– Все. Вся наша семья. Никому я, видите ли, не нужна. Вот и сидите без обеда. Узнаете, как без меня-то.

– Значит, я голодным буду? – Голос у Ивана дрогнул. – За что?

– За то, что против бабушки пошёл. – И она закрыла глаза. – Не беспокойте меня. Мне необходим абсолютный покой.

Иван с Аделаидой постояли, постояли и ушли на кухню.

Сели. Помолчали.

– Да-а, – протянул Иван, – дела. А всё из-за того, что один раз человек проснулся утром сам.

И он рассказал об утренней истории.

– Есть выход из положения, – подумав, решительно заявила Аделаида. – Надо приготовить обед.

– А что будет с бабушкой?

– С бабушкой будет плохо. Но иначе нельзя. Её тоже надо воспитывать. Иначе она тебя избалует до безобразия.

Оказывается, не так-то просто

– Во-первых, – сказала Аделаида, – тихо. Во-вторых, не хныкать.

Пред

ставь себе,

что мы на не

обитаемом острове.

Если не сумеем быст

ро, без шума пригото

вить пищу, то погибнем.

Велика ли важность – на

чистить картошки? Оказалось —

велика. Картошка-то круглая, и

так ей хочется выскользнуть из ваших

рук и укатиться подстол! Вы за ней

прыг, а на плечах-то у вас голова, и вот

эта голова старается обо что-нибудь стук

нуться. Нож не режет картофелину, но

с удовольствием режет ваши пальцы.

Еле-еле успеваешь их отдёрнуть.

– Молодец, – похвалила Аделаида, ког

да Иван расправился со второй картофели

ной. – Осталось ещё штук десять. –   А у Ивана от обиды и злости руки тряслись. Он решил: если картофелина выскользнет, ползать он за ней не будет – возьмёт дру

гую. Но картошка была его хитрее.

Она выскальзывала только тогда,

когда кожуры на ней почти

не оставалось. Сами понимаете,

что бросать такую было жалко.

И до того Иван разозлился,

что твёрдо решил: «Все

пальцы себе отрежу,

а ни одну кар

тошку боль

ше не вы

пущу!»

Испугалась картошка, больше из его рук не выскальзывала.

– Ванечка! – позвала из комнаты бабушка.

– Ничего ей не говори, – прошептала Аделаида.

– Посиди со мной, – попросила бабушка, – скучно мне. Есть-то хочешь?

– Очень.

– А есть-то нечего, – весело