Небо в огне. Штурмовик из будущего - Дмитрий Политов

— Он к ней не за любовью, а за добавкой бегает. Вот ведь прорва ненасытная! — смеялись летчики. А долговязый сержант лишь посмеивался и загадочно улыбался.

Однажды эскадрилья Малахова получила приказ вылететь на штурмовку деревни, превращенной немцами в мощный узел сопротивления. На первый взгляд задание выглядело несложным: атаковать немецкие позиции и правым разворотом выйти на территорию, занятую нашими войсками.

Взлетели, построились и на бреющем пошли по курсу. Земля стремительно проносилась под крылом так близко, что казалось, вот-вот заденешь и врежешься. Экспат оглянулся. Рыжков шел следом, во втором звене левым ведомым. Сегодня они летели шестеркой, а лейтенант Петрухин вел группу. Нервировало отсутствие истребителей сопровождения, но Малахов при постановке задачи сделал упор на том, что их атака должна стать для немцев неожиданностью.

— Разведка сообщает, что немцы накапливают за деревней танки и пехоту для атаки. Пойдете с ампулами и сожжете это осиное гнездо к чертовой матери.

Сержант тогда поежился. Адская штука — одной ампулы АЖ-2 практически гарантированно хватает для уничтожения вражеского танка или бронетранспортера. Опять же, пехоту из блиндажей выкуривать помогает. Но вообще та еще радость лететь на задание, когда в бомбоотсеках ждут своего часа полторы сотни шаров с зажигательной смесью. Представишь, что с тобой будет, если в них попадет шальной осколок или снаряд, так самому застрелиться хочется. Причем заранее, чтобы не мучиться! А ведь идти приказано на бреющем, и это значит, что палить в них будут из всего, что есть на вооружении у немчуры, вплоть до пистолетов. Одна надежда на то, что их прозевают.

При подготовке к выполнению задания сознательно решили соблюдать режим радиомолчания. Все прекрасно знали, что немцы слушают эфир, а наши летчики нет-нет, да и начинали переговариваться открытым текстом, невольно помогая врагу.

Но, как это часто бывает на войне, все заранее намеченные планы пошли прахом. При подлете к деревне Петрухину сообщили по радио, что над целью крутится восемь «мессеров». Что делать? Развернуться и уйти назад? Не вариант. Значит, нужно продолжать выполнять приказ, невзирая ни на что.

Григорий даже не успел испугаться. Их звено сделало горку, поднимаясь на высоту в семьдесят-восемьдесят метров, как того требовала инструкция по применению ампул АЖ-2, чтобы самим не загореться, почти одновременно вывалило на головы фрицам кассеты, начало уходить в разворот, и… левого ведомого лейтенанта смахнули в один миг. «Мессершмитты» парой камнем упали сверху и расстреляли штурмовик. А следом уже заходила новая пара «худых».

Петрухин выполнил какой-то хитрый маневр и, петляя по перелескам, ушел. Дивин замешкался всего на несколько секунд, но этого вполне хватило, чтобы он вдруг остался один. Сержант закончил разворот и, прижимаясь почти к самой земле, потянул домой.

В этот момент перед ним пронеслась пулеметная трасса. Экспат оглянулся: его атаковал истребитель. «Мессер» вел себя предельно нагло, видимо, прекрасно понимал, что отбиваться «Илу» в таком положении нечем. Поэтому он совершенно не заботился о собственной защите и заходил то справа, то слева. Пока без особого результата, но сержант прекрасно понимал, что это всего лишь вопрос времени. Дивин пошел в виражи.

Выход подсказал, как ни странно, немец. Он выпустил шасси, чтобы уменьшить скорость и, таким образом, сравняться со штурмовиком. Григорий заметил это, и его вдруг осенило: «А почему бы, собственно, не воспользоваться этим приемом?»

Дивин последовал примеру немца, чуть отвернул машину влево, и тот, не ожидая такой подлянки, проскочил вперед штурмовика и оказался чуть впереди и правее от него. Экспат мгновенно довернул машину и нажал на гашетки. Залп разнес «мессершмитт» буквально в клочья, и на землю дождем посыпались лишь какие-то мелкие обломки.

Но сержант не успел толком порадоваться своей победе, потому что уже в следующий момент по корпусу стегнула злая очередь. Григорий вжался в сиденье, пытаясь укрыться за бронеспинкой. Сильный удар заставил тяжелую машину вздрогнуть, но — о, чудо! — получивший несколько прямых попаданий «Ил» держался в воздухе и пусть с некоторой заминкой, но все-таки слушался рулей. При этом из-за потери скорости штурмовик едва не свалился в штопор, и Дивину пришлось приложить неимоверные усилия для того, чтобы выровнять самолет. Правда, в какой-то момент даже пришлось немного сбавить напор, а то ненароком вырвал бы ручку управления. Стрелка на указателе скорости, казалось, застыла на месте.

— Ну же! — заорал экспат. — Давай!

Кое-как выправив положение, сержант почувствовал, что силы иссякли. Не физические, разумеется, их-то как раз хоть отбавляй. Навалилась какая-то душевная слабость и апатия. Все тело покрыло противным липким потом. Григорий даже позабыл, что на хвосте у него висит вражеский истребитель, который в любую секунду может добить его. Он глянул вниз, пытаясь понять, где сейчас находится. Надо же, под крылом «Ила» тянулись наши траншеи. А он и не заметил, как проскочил линию фронта. Пехотинцы вылезли на бруствер и потрясали винтовками, приветствуя успех сержанта.

Только сейчас Дивин решил оглядеться. Пусто. Рядом ни немцев, ни наших. Что ж, придется идти на аэродром самостоятельно. Григорий наконец-то определился со своим местоположением. «Ильюшин» летел тяжело. Да и вел себя явно ненормально: судя по всему, поврежден руль поворота и глубины[5].

До аэродрома дотянул с трудом. Сел с ходу, понимая, что на второй круг зайти уже не получится. Штурмовик вдруг потянуло влево. Экспат торопливо выключил мотор. Удар, скрежет, комья земли летят вверх из-под крыла, и, наконец, машина остановилась. Григорий рукавом вытер лицо. Пальцы мелко дрожали. К нему уже неслась пожарная машина, бежали техники и летчики.

Облепили искалеченный самолет, помогли откинуть фонарь.

— Живой? Где остальные? — Малахов тряс его за плечо. — Почему молчишь, сержант?

Дивин очумело потряс головой.

— Видел, как Петрухин уходил. Второго ведомого над целью сбили. Остальных потерял. А что с машиной, почему при посадке унесло?

— Кто о чем! — дернул щекой комэск. — У тебя колесо прострелено, вот и завалился. Да и вообще непонятно, как добрался, на машине живого места нет. Вот ведь черт везучий! Кстати, из пехотного полка звонили. Они видели, как ты «мессера» завалил, почему не докладываешь?

Григорий непонимающе уставился на командира. О чем это он? Какой «мессер»?

— Товарищ капитан, дайте закурить, а? — устало попросил Дивин.

Слоняться по аэродрому без дела оказалось очень тяжело. Экспат сходил с утра в мастерские, где колдовали над его «четверкой», предложил свою помощь, но взмыленные механики отреагировали неадекватно и послали далеко и надолго. Сержант не стал лезть в бутылку и качать права, отошел в сторонку и, закурив, принялся наблюдать за ремонтными работами.