Небо в огне. Штурмовик из будущего - Дмитрий Политов

— Что, боишься под трибуналом оказаться? — Капитан блеснул белозубой улыбкой. — Не бзди, твоей вины нет. Шатун оборвался, на «Илах» это беда известная. А ты молодец — и машину спас и сам в живых остался. Держи пять!

Экспат на мгновение замешкался, а потом крепко пожал командиру руку.

— Вот и правильно. А теперь пойдем, брат, к столу, я тебе сто грамм налью. И не спорь со мной, заслужил! Да и легче тебе станет, поверь.

Малахов обманул. Точнее, несколько поспешил со своим обещанием насчет боевых вылетов. После того памятного тренировочного полета, когда Григорий едва не разбился, они вместе с Рыжковым потратили еще немало времени на обучение. И если товарищ экспата, очень быстро заработавший прозвище Прорва за неуемную страсть к съестному, корпел над картами, пытаясь сдать зачет на знание местности штурману полка, то Дивин день за днем проводил на полигоне. Он располагался неподалеку, на лужайке. Бойцы БАО притащили туда кое-какую разбитую немецкую технику, замаскировали, и новички летали, пытаясь поразить ее.

В принципе, довольно знакомое упражнение. Правда, в имперском училище не требовалось столь тщательно целиться — ракеты сами успешно захватывали мишень. А на «Иле» стоял прицел ПБП-1б — закрепленное на кронштейне на уровне глаз летчика оптическое устройство. Для пользования им пилот должен был, глядя через небольшой прозрачный экран, искать цель и производить прицеливание. И попутно еще управлять машиной! Мало того, что все это было сложно и неудобно, так еще и обзор из кабины резко ограничивался.

Но лиха беда начало — сержант не роптал, а просто раз за разом отрабатывал приемы воздушного боя.

По утрам, правда, было несколько неудобно перед товарищами. Они-то вылетали на штурмовку окруженных немцев, сражались, а он… впрочем, уже через несколько дней Григория стали тренировать на слетанность в составе пары и, чуть позже, звена. И скидок на то, что он раньше уже летал, награжден, ему никто не делал.

Но все рано или поздно заканчивается. Вот и экспат услышал наконец от командира полка слова:

— Ну что ж, теперь ты вполне готов к выполнению боевой задачи, сержант. Завтра полетишь с остальными, иди готовься.

— Гриш, ну расскажи, как там, а?

— Да отстань ты, что прицепился, как репей! Не боись, скоро сам полетишь, вот все собственными глазами и увидишь. Рассмотришь, так сказать, в деталях.

— Ну ладно, что тебе, жалко, что ли?

Сержант устало улыбнулся. А что, собственно, рассказывать? В ночь перед боевым вылетом спал как убитый, никаких тебе терзаний, несомкнутых глаз и прочей чепухи, присущей новичкам. Малахов с утра даже удивлялся, мол, сам переживал до смерти. Ну так не будешь рассказывать, что этот бой у него, Дивина, далеко не первый. Хорошо, догадался вовремя сослаться на то, что уже воевал летом и осенью сорок первого. И пусть не все в памяти осталось, но, видать, натуру не обманешь.

Задание получили такое: вылететь девяткой на штурмовку переднего края противника. Григория поставили ведомым в звено к лейтенанту Петрухину, коренастому белобрысому парню с новенькой медалью «За боевые заслуги» на гимнастерке.

— Самое главное для тебя, — инструктировал он экспата, — держать строй. Запомни, летишь позади меня, с правой стороны и чуть выше. Повторяй все мои маневры. Сам можешь не пытаться искать фрицев — увидел, что я начинаю пикировать, делай то же самое. Я бросаю бомбы — и ты сбрасывай. Я пускаю эрэсы…

— Делаю, как вы, — кивнул Дивин. — Понятно, товарищ лейтенант.

— Андрей, — улыбнулся Петрухин. — Зови по имени. Молодец, что понял. В общем, держись за меня. Отстанешь, фрицы тебя мгновенно сожрут. А теперь садись, пока есть время, давай повторим ЛБС [4], а то, не дай бог, отработаем по своим, мигом под трибуналом окажемся.

Взлетали по ракете. Собрались над аэродромом на высоте примерно в тысячу метров и пошли колонной. Григорий отметил в планшете время вылета, чтобы лучше ориентироваться при подходе к цели. День был ясный, прохладный, но в кабине от работающего двигателя даже жарко. Сержант крутил головой, стараясь ничего не пропустить. Тем более, что по рассказам более опытных товарищей он знал — немцы страсть как любят подкарауливать зазевавшихся пилотов и бить их сзади. Один удар, и все, а вражеские истребители уже тю-тю.

Через семь минут после взлета встретились с истребителями прикрытия. Шестерка «ЛаГГ-3» пристроилась к штурмовикам, а их ведущий приветственно покачал крыльями. Экспат в очередной раз грустно вздохнул: бедственное положение со связью в советских ВВС угнетало. О нормальных радиостанциях можно было только мечтать. Да что там радиостанции — передатчик стоял только на «Иле» Малахова, у всех остальных лишь приемники. Да, те оставляли желать лучшего, в наушниках трещало и шипело, разобрать что-либо удавалось с большим трудом.

Подошли к линии фронта. Комэск скомандовал приготовиться к атаке. В этот момент чуть левее и ниже штурмовиков в небе расцвели черные шары разрывов. Это заработала немецкая зенитная артиллерия. Но Григорий старался не обращать на это внимания — все его усилия сейчас были направлены на то, чтобы как можно более точно повторить за ведущим все его маневры.

Петрухин ввел свой «Ил» в пикирование. Экспат тотчас двинул ручку от себя. Штурмовик клюнул носом и плавно устремился к земле, ускоряясь с каждой секундой. Очередной разрыв полыхнул совсем близко, и машину тряхнуло. Сержант досадливо скривился. Он, не отрываясь, смотрел за растущей перед ним землей. Вот в прицеле появились позиции артиллерии, маленькие паучки орудий, а возле них черные точки людей.

Пальцы жмут на гашетку. Пулеметные очереди хлестнули по немцам, а экспат, мгновенно сориентировавшись по трассерам, выпустил следом все восемь эрэсов. Возле фашистских орудий полыхнуло, а Дивин уже потянул ручку на себя, выводя штурмовик из пикирования, и одновременно нажал кнопку бомбосбрасывания. Машина подпрыгнула вверх, избавившись от лишнего веса, и перешла в горизонтальный полет.

Сержант крутанулся влево, догоняя ведущего. Пристроился к лейтенанту и увидел, как тот довольно улыбается и показывает ему, что, мол, все в порядке, молодец. Обычный человек вряд ли рассмотрел на таком расстоянии лицо другого пилота, но для экспата такой проблемы не существовало — он видел Петрухина очень хорошо. Григорий засмеялся. Что ж, вроде все в порядке и он нигде не напортачил.

— «Горбатые», фрицы! — пробился вдруг через треск в наушниках чей-то незнакомый голос. — «Мессеры» от солнца! Уходите, мы их задержим.

Экспат оглянулся. Сверху на них падали вражеские истребители. «ЛаГГи» кинулись им наперерез, но уже было понятно, что они не успевают. Дивин закусил губу и, как учили, скольжением, с креном в двадцать градусов, стал уходить от атаки «мессершмиттов», стараясь при этом не отстать от ведущего. Дымные жгуты густо исполосовали небо прямо перед носом его «Ила», но не задели. Григорий не успел порадоваться, как следующая очередь хлестнула машину. Штурмовик вздрогнул, а в левой плоскости появилось несколько дыр. Попали!