Газета "Своими Именами" №51 от 17.12.2013 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

«Этот день, 13 июня 1941 г., Жуков запомнил особенно хорошо, потому что на следующее утро во всех газетах было опубликовано совершенно невероятное «Сообщение ТАСС».

Именно это «Сообщение ТАСС» имел в виду Сталин, когда приказывал Тимошенко «читать газеты». Сталин не собирался вводить в действие ПЛАН ПРИКРЫТИЯ до самого «внезапного» нападения Германии и, тем более, не собирался делать это в день опубликования «Сообщения ТАСС»»(Верховский Я.Г., Тырмос В.И. «Сталин. Тайный «Сценарий» начала войны», с.399).

Резервы округов («глубинные» корпуса и дивизии) сразу направлялись в назначенные планом районы развертывания. Приграничные дивизии первой волны, дислоцировавшиеся за 100-200 километров от границы, на этом этапе направляли не прямо на свои позиции (этот этап еще не наступил), а в районы сосредоточения в 20-30 км за ними. Эти соединения подтягивали к состоянию готовности остальных дивизий прикрытия, на тот момент еще располагавшихся в своих полевых лагерях.

Но как и при развертывании войск РГК, эти войска по указаниям Генштаба готовились к выступлению неторопливо и двинулись в путь не сразу, а с существенной задержкой.

Второму эшелону КОВО в составе 28 дивизий до позиций по плану прикрытия было 6-8 суток ходу. Если б они двинулись в путь на следующий день после выхода Директивы НКО, то уже 20-22 июня даже 15 малоподвижных стрелковых дивизий могли быть на своих позициях. Поскольку все соединения выступили своим ходом, то железнодорожный транспорт их передвижение уже не лимитировал.

Как пишет Баграмян, в округе к данному этапу уже все было подготовлено: проведена рекогносцировка маршрутов движения и районов сосредоточения, в начале мая заготовлены соответствующие директивы. Фактически там осталось только проставить дату выступления.

Однако Генштаб, определив срок начала войны не ранее 1 июля 1941 г., готовность второму оперативному эшелону округов назначил также к 1 июля. Эта ошибка привела к потере драгоценного времени в условиях, когда уже было ясно, что нападение немцев – вопрос ближайших дней. В итоге только 15 июня, через двое суток после директивы НКО штаб КОВО начал рассылать в дивизии свои давно заготовленные директивы на выступление. Затем последовали затяжные сборы, съевшие еще два-три дня, и только кое-где 17-го, а в основном – 18 июня дивизии двинулись в районы развертывания (Баграмян И.Х. «Мои воспоминания», с.203), потеряв от 4 до 6 суток.

Еще хуже получилось в ЗапОВО. Здесь войскам поставили задачу 12 июня, в путь они двинулись 18-19 июня, а 24-я стрелковая дивизия генерал-майора Галицкого – и вовсе 22 июня. От директивы Генштаба до выступления войск прошло шесть-десять суток.

Можно было бы, конечно, свалить такую задержку на Сталина. Мол, это он ошибся со сроками на 8-10 дней и держал генералов за руку. Вот только куда в таком случае девать «выводы» историков, что Сталин ожидал нападения немцев не ранее 1942 года?

Таким образом, главнокомандование РККА вместе с командующими округов явно не торопилось. Ведь по расчетам Генштаба, к середине июня немцы еще не сосредоточили почти треть своей армии – около 50-60 дивизий, а для этого потребуется никак не меньше 3 недель времени. И то, что неожиданным выдвижением приграничных дивизий первой волны Главнокомандование РККА действовало вопреки своим планам и расчетам, говорит о том, что руководство страны поняло, что наркомат обороны ошибся с оценкой обстановки — немцы могут начать раньше 1 июля. В связи с чем из Кремля начали дергать наркомат обороны, чтобы тот шевелился быстрее.

Но даже при такой ошибке и с такими задержками на 18 июня 1941 года по планам развертывания и прикрытия перебрасывались (или готовились к переброске) к немецкой границе 78 советских дивизий. К 18 июня оставались в полевых и стационарных лагерях только приграничные дивизии и второй эшелон армий прикрытия. Но находиться им там оставалось недолго.

Вряд ли стоит особо рассматривать расхожую глупость, будто Сталин не доверял информации советской разведки. Мы уже убедились, что решение о начале стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР было принято именно на основе разведывательной информации. Это естественно, по-другому быть просто не могло.

Что нападение Германии состоится летом сорок первого ни для кого в руководстве СССР тогда не было секретом. Один из шефов НКГБ-НКВД генерал П. Судоплатов писал:

«Красивая легенда об игнорировании предупреждения разведки о начале войны Германии против СССР не соответствует действительности. О том, что война будет, все знали, знали, что она начнётся летом».

В вопросе доверия Сталина сообщениям разведки проблема состоит как раз в обратном – стоило ли доверять информации разведки в той степени, как реально ей доверяло руководство СССР? Сколько в том огромном потоке информации, что направили в Москву советские разведслужбы, было правды и насколько, к примеру, командование РККА и Сталин отличали правду от дезинформации?

Вспомним момент, который потом очень дорого обошелся советскому народу. В решающий период подготовки к отражению гитлеровской агрессии наша разведка вместе с Генштабом в течение двух месяцев дезинформировали руководство СССР о количестве сосредоточенных у наших границ германских дивизий. Сначала их число преувеличили, а затем, что гораздо хуже, в несколько раз занизили темп наращивания группировки вермахта. Причем на этот раз они вводили в заблуждение руководство в последние три недели перед войной, когда подлинная информация была на вес золота.

Создается впечатление, что советская разведка соревновалась с немецкой – кто больше дезориентирует советское руководство. Хотя объективно нашей разведке и Генштабу пришлось очень тяжело. Поскольку для сокрытия места главного удара, даты нападения и способа нанесения удара немцы ввели в действие небывалую до тех пор систему дезинформации. Условно ее можно разделить на два уровня.

Первый уровень состоял в следующем. Поскольку скрыть сосредоточение у советских границ огромной армии вторжения в принципе невозможно, то это чуть ли не в открытую подавалось так, будто немецкие войска находятся в Польше для ввода в заблуждение англичан перед высадкой на Британские острова. Такая установка путем различных слухов, а также прозрачными намеками через ведомство Геббельса распространялась среди массы обывателей и военнослужащих Третьего рейха.

Конечно, подобным способом ввести в заблуждение советское руководство было невозможно. Это делалось для того, чтобы преждевременно не будоражить слухами о войне против СССР свое население и личный состав вермахта. Но в основном такая дезинформация служила скорее для использования в межгосударственных отношениях на дипломатическом уровне: Гитлер старательно изображал, что это направлено против Англии, а Сталин делал вид, что этому верит. До последнего момента никто не хотел показать, что именно он является инициатором ухудшения и разрыва советско-германских отношений. И, следовательно, виновником развязывания войны. (Именно поэтому в Сообщении ТАСС от 13 июня сказано, чтопереброска германских войск в восточные районы Германии связана с мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям.)

Второй уровень дезинформации был гораздо изощреннее. В свою очередь его можно разделить на три главных направления.

Чтобы скрыть характер предстоящей войны и способ нанесения первого удара, немцы убаюкивали командование Красной Армии мыслью, что в начале войны основные усилия авиации будут направлены на удары по промышленным объектам и центрам – для экономического ослабления СССР. Отсюда советское командование должно было сделать вывод, что Германия нацеливается на затяжную войну и потому начало войны будет относительно спокойным.

Второе направление дезинформации скрывало суть плана «Барбаросса» и направление главного удара. Для этого немцы по разным каналам подсовывали нам детали своих первоначальных, впоследствии отвергнутых, вариантов плана нападения на СССР.

И наконец, для сокрытия даты нападения нашей агентуре в качестве таковых последовательно и упорно подсовывались сроки от второй половины мая до 15 июня включительно. Но назначенные сроки проходили один за другим, а нападения всё не было и не было. Это помогло командованию РККА еще крепче утвердиться в своем тяжком заблуждении, что война начнется не ранее начала июля 1941.

Давайте посмотрим, как немцы это проводили, на примере деятельности двух легендарных разведывательных групп, столь известных, что они не нуждаются в особом представлении. Такая известность уже сама по себе настораживает, поскольку самыми знаменитыми в истории становятся, как правило, именно провалившиеся разведчики (не провалившихся тщательно скрывают). Разумеется, провалиться можно по разным причинам, и факт провала сам по себе еще не причина, чтобы бросать тень на ценность добытой разведчиком информации. Но если провалившийся разведчик еще ДО его официального ареста начинал гнать поток дезинформации, то здесь вопрос должен ставиться уже так: использовали ли вражеские спецслужбы его втёмную или же он работал прямо по их указке? Ибо после внимательного прочтения сообщений иных «легендарных разведчиков» появляется мысль – может, лучше б они их вообще не присылали?