Я буду просто наблюдать за тобой - Мэри Кларк

«Я же вышла за эти пределы, предоставив этому дизайнеру столько свободы, — ругала себя Кэтрин. — И деньги потекли, как вода под мостом».

Аналогия заставила ее содрогнуться. В памяти сразу всплыли леденящие душу фотографии искореженных машин, поднимаемых на поверхность из-под моста Таппан-Зи. Они с Меган рассматривали фото под лупой, содрогаясь при мысли, что вот-вот увидят какую-нибудь часть темно-синего «кадиллака».

Кэтрин отбросила одеяло, встала с кровати и потянулась за халатом. В крошечной ванной она плеснула в лицо водой и, взглянув на себя в зеркало, нахмурилась. «Придется прибегнуть к боевой раскраске, дорогуша», — сказала она себе.

Через десять минут она снова лежала в кровати, но уже в более приподнятом настроении. Ее короткие белокурые волосы были тщательно расчесаны, а румяна на щеках и помада скрывали тот серый оттенок, который она увидела в зеркале. Голубая пижама придаст ей уверенности в случае возможных посетителей. Она знала, что Меган была в Нью-Йорке, но не исключалось, что к ней может заглянуть кто-нибудь другой.

И действительно, через некоторое время в приоткрытую дверь постучал Филлип Картер.

— Можно войти, Кэтрин?

— Ради Бога.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Ты выглядишь гораздо лучше.

— Это потому, что я чувствую себя намного лучше. На самом деле, я уже хочу выписаться отсюда, но врачи настаивают, чтобы я полежала еще пару дней.

— Это не помешает. — Он придвинул один из стульев поближе к кровати и сел.

Присутствие рядом мужчины делало тоску по мужу еще более острой.

Эдвин был поразительно симпатичным. Она встретила его тридцать один год назад на вечеринке после футбольного матча между Гарвардским и Иельским университетами, на которую ее пригласил один из йельских игроков. Эд бросился ей в глаза во время танца. Темные волосы, синие глаза, высокая и стройная фигура.

На очередной танец Эдвин перехватил ее, а на следующий день звонил в дверь их дома с дюжиной роз в руках: «Я буду ухаживать за вами, Кэтрин».

Сейчас Кэтрин едва сдерживала внезапно подступившие слезы.

— Кэтрин? — Филлип взял ее за руку.

— Со мной все в порядке, — сказала она, убирая свою руку.

— Боюсь, что тебя не обрадует мое сообщение. Жаль, что я не смог поговорить вначале с Меган.

— Ей пришлось уехать в город. А в чем дело, Филлип?

— Кэтрин, ты, наверное, читала о женщине, убитой в Нью-Милфорде?

— О докторе. Да. Это ужасно.

— Тогда, значит, ты не знаешь о том, что она не была доктором, что ее диплом оказался поддельным, и что устроена в клинику Маннинга она была нашей фирмой?

Кэтрин подскочила в кровати.

— Что?

В палату поспешно вошла сестра:

— Миссис Коллинз, пришли два следователя из полиции Нью-Милфорда, которые хотят поговорить с вами. Доктор направляется сюда. Он хочет присутствовать во время разговора, а меня послал, чтобы я предупредила, что они будут у вас через несколько минут.

Кэтрин подождала, когда в коридоре затихнут ее шаги, и спросила:

— Филлип, тебе известно, почему эти люди здесь?

— Да, известно. Час назад они были у меня в офисе.

— По какой причине? Не дожидайся доктора. Я больше не собираюсь падать в обморок. Пожалуйста, мне необходимо знать, что меня ждет.

— Кэтрин, та женщина, которую убили вчера ночью в Нью-Милфорде, была клиенткой Эда. И он должен был установить, что диплом у нее был поддельный. — Филлип отвернулся, чтобы не видеть ту боль, которую он причинял ей. — Ты же знаешь, полиция не верит, что Эд погиб в катастрофе на мосту. Соседка, проживающая через улицу от дома Элен Петровик, заявила, что пострадавшую регулярно посещал по ночам высокий мужчина, у которого был «седан» темного цвета. — Он помолчал со скорбным выражением лица. — Она видела его там две недели назад. Кэтрин, той ночью, когда Мег вызвала «скорую», вместе с ней приезжала и патрульная машина полиции. Придя в себя, ты сказала полицейским, что звонил твой муж.

В горле у Кэтрин застрял комок. Губы и рот пересохли. В голове некстати мелькнула мысль: «Вот, оказывается, что такое сильная жажда».

— Я не осознавала, что говорю. Я хотела сказать, что Мег разговаривала с кем-то, кто назвался ее отцом.

В дверь постучали. Доктор заговорил сразу с порога:

— Кэтрин, я ужасно сожалею по поводу всего этого. Помощник федерального прокурора настаивает, чтобы следователи по делу об убийстве в Нью-Милфорде задали вам несколько вопросов. Я же не смог сказать, что вы недостаточно окрепли для того, чтобы встретиться с ними.

— Я достаточно окрепла, чтобы встретиться с ними, — тихо сказала Кэтрин и подняла взгляд на Филлипа. — Ты останешься?

— Да, конечно. — Он встал при виде вошедших вслед за сестрой следователей.

Кэтрин вначале испытала удивление оттого, что одним из них оказалась женщина, молодая женщина примерно такого же возраста, как Меган. Другим был мужчина, на ее взгляд, лет сорока. Он заговорил первым, извинившись за вторжение, пообещав не отнимать у нее много времени и представив себя и свою партнершу:

— Это следователь по особо важным делам Арлин Вайсе. Я — Боб Маррон. — Он перешел прямо к делу. — Миссис Коллинз, вас доставили сюда после перенесенного потрясения оттого, что вашей дочери позвонил среди ночи человек, назвавшийся вашим мужем?

— Это был не мой муж. Я бы узнала его голос в любом случае.

— Миссис Коллинз, извините меня за этот вопрос, но вы все еще верите, что ваш муж погиб в январе?

— Я абсолютно уверена в том, что он мертв, — твердо сказала она.

— Прекрасные розы для вас, миссис Коллинз, — пропели за дверью, и она распахнулась настежь. Это был один из добровольных помощников в розовых куртках, которые доставляли в палаты цветы, развозили на тележках книги и помогали кормить престарелых пациентов.

— Не сейчас, — зашипел на него лечащий врач Кэтрин.

— Нет, почему же? Поставьте их на тумбочку. — Кэтрин обрадовалась, что их прервали. Ей нужно было время, чтобы взять себя в руки. И вновь оттягивая продолжение разговора, потянулась за карточкой, которую добровольный помощник снимал с ленты на вазе.

Она взглянула на нее и замерла с наполненными ужасом глазами. Под пристальными взглядами присутствовавших Кэтрин взяла карточку дрожащими пальцами и попыталась обрести спокойствие.

— Я не знала, что покойники могут посылать цветы, — прошептала она и прочла вслух: — «Моя самая дорогая. Верь мне. Я обещаю, что у меня все получится». — Кэтрин прикусила губу. — Подписано: «Любящий тебя муж, Эдвин».

Часть вторая

28

Во вторник утром следователи из Коннектикута приехали в Лоренсвилл, штат Нью-Джерси, чтобы расспросить Стефани Петровик о ее убитой тетке.

Стараясь не обращать внимания на беспокойное шевеление в животе, Стефани сцепила руки, чтобы унять их дрожь. Выросшая в Румынии при Чаушеску, она привыкла бояться полиции и, хотя мужчины, сидевшие в гостиной ее тетки, с виду казались очень добрыми и были одеты в гражданское платье, она навидалась достаточно, чтобы не доверять им. Те, кто доверял полиции, чаще всего заканчивали тюрьмой, или хуже.

Там же находился и Чарлз Поттерз, адвокат тетки, который напоминал ей чиновника из деревни, где она родилась. Он тоже казался добрым, но она чувствовала, что его доброта была чисто формальной. Он исполнит свой долг, а долг его состоял, как он уже сообщил ей, в том, чтобы выполнить завещание Элен, которая все оставляла клинике Маннинга.

— Но она намеревалась изменить его, — говорила ему Стефани. — Она собиралась позаботиться обо мне, помочь мне закончить курсы косметологов и купить квартиру. Обещала оставить мне денег. Говорила, что я для нее все равно, что дочь.

— Я понимаю. Но, поскольку завещание осталось неизменным, я могу вам посоветовать единственное: пока этот дом не продан, вы можете жить в нем. Как Душеприказчик, я, пожалуй, смогу устроить, чтобы вас наняли присматривать за ним до продажи. А после этого, боюсь, что с точки зрения закона вы будете предоставлена сама себе.

«Предоставлена сама себе». Стефани знала, что без зеленой карточки и работы она ни под каким видом не сможет больше оставаться в этой стране.

— Был ли среди знакомых вашей тети такой мужчина, которого можно было бы назвать особенно близким другом? — задал вопрос один из полицейских.

— Нет, пожалуй, не было, — ответила она. — Иногда по вечерам мы ходили на вечеринки к другим румынам. Бывало, что Элен посещала концерты. В субботу или в воскресенье она часто уходила часа на три-четыре. Куда? Об этом она никогда не говорила мне. — Но Стефани не знала ни о каком мужчине в жизни тетки. Она опять рассказала о том, как была удивлена, когда Элен неожиданно уволилась с работы. — Она собиралась уйти с работы, как только будет продан дом. Ей хотелось пожить немного во Франции. — Стефани была так испугана, что с трудом подбирала английские слова.