Александр Васильевич Колчак: «Нет ничего выше Родины и служения Ей» - Галина Майорова

В Иркутск он следовал с противоположного берега Байкала от станции Мысовая на пароходе «Сперанский», и местом встречи был выбран берег Ангары возле кафедрального собора. Здесь по иркутской традиции и решили установить Царскую Триумфальную арку. В день встречи 23 июня 1891 г. устланная красным ковром, украшенная флагами, шарами и зелеными гирляндами, она первая и приняла под свою сень царского наследника.

По счету эта арка была уже четвертой. Третьими после Московских ворот стали еще одни Триумфальные ворота – Амурские, поставленные для встречи в июне 1858 г. иркутского генерал-губернатора Н. Н. Муравьева, заключившего в Айгуне договор с Китаем о юридических правах на амурские территории.

Триумфальная царская арка была построена по проекту известного иркутского архитектора В. А. Рассушина на средства иркутского общества. Сложенная из красного кирпича, неоштукатуренная, небольшая по размерам, она имела островерхий граненый шатер, покоившийся на фигурных столбиках. В центре своих дугообразных соединений столбики были украшены «гирьками». От всего этого веяло стариной, тем более что здесь где-то рядом стояла угловая башня Иркутского острога.

Острог снесли в 1790 г., и вскоре на его месте разбили городской сад, первый в Иркутске. Жители называли его Спасским, по имени стоявшей здесь церкви. Небольшой, с тенистыми аллейками, он был в основном засажен тополями. Сильно пострадавший в пожаре 1879 г. сад был вскоре возрожден по инициативе и на средства городского головы В. П. Сукачева. Было высажено много новых видов деревьев, а сад стал называться Сукачевским.

Тихий, уютный, весной благоухающий сиренью, сейчас он представлял собой удивительное снежное царство. Казалось, что все прибрежье – деревья, скамеечки и дорожки – укутано и убаюкано легким, мягким, пушистым одеялом из тяжелого, влажного инея, который здесь, в Сибири, назывался красивым словом «куржак». Именно от него все вокруг было каким-то голубовато-белым, искрящимся под лучами солнца. Александр Васильевич навсегда запомнил это ощущение и часто, не умея высказать чем-либо свое восхищение, сравнивал его с «куржаком».

Здесь, в районе Сукачевского парка, принимала Ангара в свои чистые воды второй, главный приток Иркут, давший городу свое имя – «быстрый», «стремительный», «капризный» (перевод с бурятского). Иркут, кстати, уже давно замерз, и на его снежном поле можно было видеть черные точки – рыбаки начали подледный лов.

Поездка, невольно превратившаяся в прогулку, явно затягивалась. Молодые люди стали заметно волноваться, нервничать, и Бессонов попросил извозчика ехать быстрее, прямо к понтонному мосту, и нигде более не задерживаться. В ответ на просьбу лошади почти тут же свернули с Набережной на Спасолютеранскую улицу (ныне ул. Сурикова), и сани опять помчались мимо деревянных домов и заборов, палисадников и огородов, погребов и амбаров. А Набережная с парящей Ангарой, искрящимся куржаком и дивным русским узорочьем осталась позади…

И Колчак, и Матисен как опытные моряки уже в первые минуты знакомства с Иркутском поняли, какие неудобства доставляют жителям эти три реки, пересекающие город: Ангара, Иркут и Ушаковка. Правобережная часть города, служившая основным жилым и торгово-промышленным центром, фактически была оторвана от левого берега, откуда шли дороги на запад и на восток (Московский и Монгольский тракты).

Первыми средствами, поддерживающими связь между отдельными частями города, были дощаники и лодки, которые строили сами жители. Потом, когда Иркутск становится городом, перевоз через Ангару начал осуществляться на карбазах, паромах. Шел карбаз от берега до берега примерно полчаса, причем часто его сносило далеко вниз по течению, а случалось, уносило совсем.

С 1837 г. организуются две официальные переправы: Московский перевоз – (у Московских ворот) и Троицкий перевоз.[27] От Троицкой переправы начинался путь на Байкал.

На месте Троицкого перевоза в 1891 г. по проекту архитектора К. А. Рассушина начинает строиться первый понтонный мост. Торжественная церемония открытия моста, первой постоянной переправы через Ангару, состоялась 24 июня 1891 г. Это стало настоящим событием для иркутян, приуроченным к проезду через Иркутск цесаревича Николая Романова. Будущий император перерезал ленточку и по новому мосту последовал на левый берег к Вознесенскому монастырю на поклонение мощам святого Иннокентия. Поэтому первый мост через Ангару был назван Николаевским. Плавучая часть моста, уложенная на 18 понтонов (баржи, укрепленные якорями и цепями), имела длину 240 м. Между бортами лежал деревянный настил. Еще 160 м надводной части покоились на сваях и ряжах.

Хоть мост и считался постоянным, он был разводным. В период с мая по октябрь его разводили по утрам для прохода судов, барж, пароходов. Причем как ни осторожно проходили мост суда, часто случались его повреждения, и приходилось платить большие штрафы. Иногда стремительная Ангара вырывала и уносила целые звенья понтона, и опять приходилось ждать. Разводили мост и во время весеннего ледохода или зимнего ледостава.

Это были долгие дни ожидания или вскрытия реки или ее замерзания. Нередко под зиму всплывавший на поверхность донный лед забивал все русло реки, образуя заторы. Это вызывало резкий подъем воды, на несколько метров за сутки. И случались в Иркутске наводнения не хуже петербургских.

В том же 1891 г., но уже в сентябре, был принят в эксплуатацию и деревянный на сваях мост через Иркут, давший возможность бесперебойного снабжения губернского города сельхозпродукцией из уездов.

Две эти переправы и связали между собой Московский и Кругобайкальский тракты, что, конечно же, было экономически важно для развития губернии в целом.

С открытием железнодорожного пути понтонный мост стал играть решающую роль в транспортных развязках города вплоть до 1936 г., когда в Иркутск пришел настоящий железобетонный мост.

И сегодня, когда проезжаешь по этому мосту в сторону вокзала, иногда около левого берега Ангары обращаешь внимание на идущие тремя параллельными рядами какие-то подводные сооружения. Их хорошо видно в прозрачной речной воде, и тянутся они метров на тридцать. Это остатки понтонного моста, его береговые опоры, так называемые ряжи – брусчатые ящики, заполненные внутри крупными камнями, галькой, песком. А у правого берега Ангары около здания Центра сохранения наследия (ЦСН) долго можно было видеть торчащие из-под земли части бревен – следы еще одной береговой опоры моста.

Начинался понтонный мост с Набережной, почти прямо от дома ЦСН, который и сейчас часто называют прогимназией Гайдук. Но М. А. Гайдук, супруга железнодорожного служащего, перевела из Глазкова свою частную прогимназию только в 1914 г., а в ноябре 1902 г., когда наши офицеры спешили на вокзал, в этом доме проживал арендатор понтонных переправ М. И. Швец. Построил же его на берегу реки датский подданный П. И. Гернандот в 1870 г.

С тех пор, как в августе 1898 г. в Иркутск прибыл первый поезд, прошло всего четыре года. И железнодорожный вокзал, построенный по проекту архитектора В. Я. Марциевича на территории иркутского левобережного предместья Глазково, не имел ничего общего с его сегодняшним обликом. Это было весьма скромное одноэтажное здание с башенкой для флага в центре. Таким и увидел вокзал в первый раз А. В. Колчак. Потом он будет здесь еще не раз. Чаще всего именно на железнодорожный вокзал приезжал Колчак во время посещений нашего города и отсюда и покидал его…

В расписании было указано три поезда, которыми можно было доехать до Москвы: почтово-пассажирский № 3, товарно-пассажирский № 111 и скорый, или курьерский, № 1. Первые два поезда отправлялись ежедневно, но чтобы на них добраться до Москвы, нужно было затратить не менее 12 суток. Скорый сокращал этот путь до 9 суток, однако отправлялся он в Москву всего два раза в неделю – в четверг и воскресенье.

Билеты можно было взять на любой поезд, и оба офицера сразу же выбрали скорый. Он отбывал из Иркутска сегодня, за полчаса до полуночи. Николай Николаевич попробовал было отговорить их от такой спешки, тем более что уже была задумана вечерняя встреча молодых людей с его друзьями, членами Иркутского отделения ВСОИРГО.

Но и Матисен и Колчак были непреклонны в своем выборе. Действительно, откладывать отъезд до четверга или воспользоваться одним из пассажирских поездов – значило потерять во времени почти трое суток, т. е. треть предстоящего «путешествия». Николаю Николаевичу пришлось согласиться: молодые люди были правы, но и отказываться от своей затеи он не собирался. Тем более что офицеры, решив главный вопрос с отъездом, с удовольствием согласились провести последний вечер в Иркутске в обществе друзей Николая Николаевича, наверняка людей умных и весьма интересных.

При покупке билетов в кассе неожиданно (особенно для Николая Николаевича) будущим пассажирам были предложены места в купейном вагоне международного поезда. Оказывается, совсем недавно в Иркутске появилось агентство Международного общества спальных вагонов по продаже билетов на эти (международные) поезда. А Министерство путей сообщения уже обсуждало вопрос об установлении на Сибирской магистрали движения особых поездов «Молния», у которых скорость могла достигать 60 верст в час. Вот тогда бы «Молния» от Иркутска до Москвы добиралась всего за 5 суток! Но случилось это еще не скоро.