Рука Хаоса - Маргарет Уэйс

Эпло заметил, что Бэйн выделил последнее слово, и мрачно усмехнулся.

– Хорошо. Запомни, я здесь, чтобы защищать тебя, равно как и для прочего. Этот мир не слишком безопасен. Даже если ты и на самом деле принц. Тут есть такие, кто только за одно это готовы будут убить тебя.

– Я знаю, – сказал Бэйн. Он сделал вид, что смирился, что ему даже немного стыдно. – Когда я был здесь прошлый раз, эльфы чуть не убили меня. Мне кажется, я не подумал об этом. Прости меня, Эпло. – Он поднял ясные голубые глаза. – Дедушка поступил очень мудро, дав мне в телохранители тебя. Ты ведь тоже всегда слушаешься дедушку, Эпло?

Вопрос застал Эпло врасплох. Он быстро посмотрел на Бэйна, – не имели ли эти слова какой-нибудь подоплеки? В огромных голубых глазах Эпло уловил мгновенный проблеск коварства, скрытности и злобы. Но Бэйн невинно смотрел на него, как ребенок, задающий детские вопросы.

Эпло повернулся к нему спиной.

– Я пойду в носовую часть, буду нести вахту. Пес заскулил, душераздирающе глядя на все еще торчавшую из кармана Бэйна колбасу.

– Ты не спросил меня о повреждениях, – напомнил Эпло Бэйн.

– Ну? Нашел хоть одну щель?

– Нет. Ты очень хорошо владеешь магией. Не так хорошо, как дедушка, но все равно очень хорошо.

– Благодарю вас, ваше высочество, – сказал Эпло. Он поклонился и пошел прочь.

Бэйн вынул из кармана колбасу и слегка шлепнул ей пса по носу.

– Это за то, что ты выдал меня, – мягко упрекнул он. Пес исходил слюной, не сводя с колбасы голодных глаз.

– И все же это, по-моему, к лучшему, – нахмурился Бэйн. – Эпло прав. Я забыл об этих проклятых эль-фийских ублюдках. Хотелось бы мне повстречаться с тем, кто тогда сбросил меня с корабля! Я бы велел Эпло выкинуть его в Мальстрим. И я бы смотрел, как он падает, до самого конца! Могу поспорить, он долго бы вопил, очень долго. Да, дедушка прав. Теперь я это вижу. Эпло пригодится мне, пока я не найду кого-нибудь другого… Иди сюда. – Бэйн протянул собаке колбасу. Пес мгновенно сцапал ее и разом заглотил. Бэйн ласково погладил шелковистую голову. – И тогда ты станешь моим. Ты, я и дедушка. Мы будем жить все вместе и никому больше не дадим делать дедушке больно. Правда, малыш? – Бэйн прижался щекой к голове собаки и обнял теплое тело. – Правда?

Глава 9. ВНУТРО. Нижнее Королевство, Арианус

Великая Кикси-винси замерла.

Никто на Древлине не знал, что делать. За всю историю гегов ничего подобного не происходило.

Сколько геги себя помнили, чудесная машина всегда работала. А поскольку они были гномами, то память их уходила в прошлое действительно глубоко. Машина работала и работала. Лихорадочно, спокойно, бешено, глухо, – но работала. Даже когда часть Кикси-винси выходила из строя, машина продолжала работать, – остальные ее части работали для того, чтобы исправить поломку. Никто никогда не мог с точностью сказать, что именно делает Кикси-винси, но все знали или, По крайней мере, подозревали, что она работает хорошо.

Но теперь она остановилась.

Лепестризингеры больше не визжали, – они глухо гудели, и многие считали это зловещим признаком. Вертолеса больше не вертелись. Они были совершенно неподвижны, разве только слегка подрагивали. Скоролеты остановились, и транспортировка по всему Нижнему Царству прекратилась. Металлические руки скоролетов, которые цеплялись за верхний кабель и с помощью лепестризингеров тянули их, замерли. Металлические руки подъемников тщетно простирали к небу раскрытые ладони.

Свистелки замолкли, лишь иногда вздыхали. Черные стрелки в стеклянных коробках – нельзя было, чтобы эти стрелки показывали на красную отметку, – упали прямо до нижней отметки и теперь показывали в никуда.

Когда машина остановилась впервые, – это сразу же повергло всех в ужас. Все геги – мужчины, женщины, дети, даже те, кто был не на работе, даже те, кто вел партизанскую войну против эльфов, – покинули свои посты и бросились к огромной, ныне безжизненной машине. Были те, кто надеялся, что она заработает снова. Собравшиеся геги терпеливо ждали… все ждали и ждали… Наступила и прошла смена обделений, а машина так и не заработала.

И не работала до сих пор.

Это означало, что геги остались без дела. Хуже того, им казалось, что их вынуждают к безделью, причем без тепла и света. Из-за постоянных яростных бурь Мальстрима, что то и дело проносились над их островом, геги жили под землей. Кикси-винси всегда давала им тепло из своих булькалок и свет от своих сверкламп. Булькалки почти сразу же перестали булькать. Сверклампы еще некоторое время горели после того, как машина остановилась, но теперь их свет угасал. По всему Древлину, мигая, умирал свет.

И повсюду стояла страшная тишина.

Геги жили в мире шумов. Первым звуком, который слышал новорожденный гег, было успокаивающее бум-дзынь-блямканье работающей Кикси-винси. Теперь машина не работала. Она молчала. Геги были в ужасе от этой тишины.

– Она умерла! – этот возглас одновременно вырвался из глоток тысяч гегов по всему Древлину.

– Нет, она не умерла, – заявил Лимбек Болтокрут, мрачно рассматривая одну из частей Кикси-винси сквозь свои новые очки. – Она убита.

– Убита? – трепеща от ужаса, повторила шепотом Джарре. – Кто же мог осмелиться на такое?

Но она знала ответ, еще не задав вопроса.

Лимбек Болтокрут снял очки и тщательно протер их чистым белым носовым платком, – эту привычку он приобрел недавно. Затем он снова надел очки и воззрился на машину при свете факела (сделанного из свернутых в трубку листов одной из его речей). Он осветил машину, поднеся факел к быстро угасающей с шипением сверклампе.

– Эльфы.

– О нет, Лимбек, нет! – воскликнула Джарре. – Этого не может быть! Ведь если Кикси-винси остановится, то она перестанет вырабатывать воду, а ельфам, то есть эльфам, нужна вода! Они ж перемрут без нее! Им нужна эта машина так же, как и нам. Так с чего же им убивать ее?

– Возможно, они запаслись водой, – холодно ответил Лимбек. – Они же все тут держат в руках, ты сама знаешь. Их войска окружили Майнавиры. Я понимаю, чего они добиваются. Они собираются выключить машину, уморить нас голодом, заморозить нас!

Он поднял глаза на Джарре. Она тут же отвела взгляд.

– Джарре! – резко сказал он. – Ты опять?

Джарре покраснела, изо всех сил стараясь смотреть на Лимбека, но ей не нравилось глядеть на него, когда он был в очках. Они были новыми, оригинальной модели и – так он говорил – невероятно обостряли его зрение. Но из-за некоторой особенности стекол его глаза сквозь очки казались маленькими и жесткими.

«Прямо как его сердце», – печально подумала Джарре, изо всех сил стараясь посмотреть Лимбеку в лицо. Ее постигла жалкая неудача. Сдавшись, она сосредоточила взгляд на носовом платке, который ярко-белым пятном виднелся сквозь его темную длинную спутанную бороду.

Факел догорал. Лимбек махнул одному из своих телохранителей. Тот немедленно схватил другую речь, скрутил ее и зажег, прежде чем успела догореть первая.

– Я всегда говорила, что у тебя пламенные речи, – попыталась пошутить Джарре. Лимбек нахмурился.

– Не время для легкомыслия. Мне не нравится твое поведение, Джарре. Мне начинает казаться, что ты падаешь духом, дорогая. У тебя нервы не в порядке…

– Ты прав! – быстро ответила Джарре, обращаясь к носовому платку. Ей было легче разговаривать с платком, чем с его владельцем. – У меня нервы не в порядке. Я боюсь…

– Не выношу трусов, – заметил Лимбек. – Если ты так боишься эльфов, что не можешь больше оставаться на посту партийного секретаря СОПП, то…

– Не эльфов, Лимбек! – Джарре сцепила руки, чтобы только не сорвать с него очки и не растоптать их. – Нас! Я нас боюсь! Я боюсь тебя и… и тебя, – она показала на одного из гегов-телохранителей, который казался весьма польщенным и гордым собой, – и тебя, и тебя! И себя. Я боюсь себя! Чем мы стали, Лимбек? Во что мы превратились?

– Не понимаю, о чем ты, дорогая. – Голос Лимбека был бесстрастным и холодным, как и его новые очки. Он как раз снова снял их и начал протирать.

– Мы привыкли быть миролюбивыми. За всю свою историю геги никогда никого не убивали…

– Мы не геги! – сурово проговорил Лимбек. Джарре пропустила его слова мимо ушей.

– А теперь мы живем ради того, чтобы убивать!

Многие из молодых только об этом и думают! Убивать ельфов…

– Эльфов, дорогая, – поправил ее Лимбек. – Я ведь уже говорил тебе. Ельфы – это рабское слово, которое нам внушили наши так называемые хозяева. И мы не геги, мы гномы! Геги – это унизительное прозвище, которое употреблялось, чтобы мы, дескать, знали свое место!

Он снова надел очки и сердито посмотрел на нее. Свет факела, который держал чрезвычайно низкорослый гном, подсвечивал лицо Лимбека снизу, смещая вверх тень от его очков, что придавало его лицу чрезвычайно зловещее выражение. Джарре против своей воли смотрела на Лимбека, поддавшись его пугающему обаянию.