Инопланетянин на Рождество (ЛП) - Абель Реджина

— Вот именно, — мягко сказал я. — Может, я и не воспринимаю ауры, но то, кем ты себя показал до сих пор, потрясающе. Это только делает твою великолепную внешность еще более ошеломляющей. Для людей настоящая любовь — это влюбляться в кого-то другого, такого, какой он есть. Я не хочу делать из тебя того, кого я считаю идеальным мужчиной. Я просто хочу влюбиться в то, кто ты есть, и во все те замечательные способы, которыми мы можем дарить друг другу эмоции.

Андерс улыбнулся, и на его лице появилось что-то похожее на обожание, что совершенно сбило меня с толку.

— Я знал, что ты стоила риска, — прошептал он.

Мой мозг не замечал приближения его лица, пока его губы не прижались к моим. Слишком ошеломленная, чтобы сразу отреагировать, я не сопротивлялась, когда он осторожно высвободил свою руку из моей и привлек меня в объятия. Я вцепилась в прозрачную ткань его рубашки и растаяла, когда его губы разомкнулись, требуя от моих открыться.

Святые угодники, этот чувак отлично целовался! Еще безумнее было знать, что я — первая женщина, которую он когда-либо целовал — я была для него всем на свете. Молния взорвалась у меня в животе, когда он наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Если он стал так искусно целоваться благодаря тренировкам в стазисе, то какими еще непристойными штучками он овладел?

Я уже собиралась сорвать с него рубашку, когда он прервал поцелуй, оставив меня с чувством опустошенности… и совершенно обманутой. Я разочарованно захныкала, что заставило его усмехнуться.

— Я не должен был делать этого без твоего прямого разрешения, — сказал он хриплым от желания голосом. — Но я не буду извиняться за это.

— Лучше бы тебе этого не делать, — пробормотала я.

Он снова усмехнулся, коснулся моих губ своими, затем выпрямился, прежде чем отпустить меня.

— По словам твоей сестры, тебе пора смотреть телевизор, — сказал Андерс. — Почему бы тебе не пойти и не выбрать что-нибудь для нас, пока я закончу уборку?

— Знаешь, тебе действительно следует позволить мне помочь по хозяйству, — возразила я, чувствуя себя самой неряшливой хозяйкой в истории человечества.

Он бросил взгляд, который заставил меня проглотить любые дальнейшие аргументы, что могли прийти мне в голову. Поджав виртуальный хвост, я выскользнула из своей кухни — или, лучше сказать, из новой кухни Андерса — и неторопливо направилась в гостиную. Не успела я плюхнуться на диван, как ко мне подбежал Ворф и запрыгнул на колени, ударив мистера Пузика головой.

— Буп! — воскликнул он, прежде чем улечься на спину у меня на коленях.

Я захихикала и начала тыкать указательным пальцем в его круглый живот, каждый раз приговаривая «буп». Ворф ухнул, и его короткие ножки задергались.

— Что ты делаешь с бедным Ворфом? — Андерс удивленно спросил.

— Я бупаю его! — сказала я как ни в чем не бывало, как будто это была хорошо известная игра, прежде чем рассмеяться. — «Буп» — практически единственное слово, которое он может произнести, не считая улюлюкающих звуков. Таким образом, он использует его для всего. И всякий раз, когда ты говоришь «буп», это означает ткнуться лбом в чей-то живот или ткнуть в него пальцем.

Андерс моргнул, не зная, как ответить, что только заставило меня рассмеяться еще больше. Это было совершенно глупость, но она стала традицией между мной и маленьким фудианом.

— Оооокей. Итак, когда меня бупнут? — спросил он.

— О нет, только не тебя, — ответила я с сочувствующим видом. — Для этого у тебя должен быть торчащий живот.

— У тебя нет торчащего живота, а он тебя бупнул, — возразил Андерс.

Я фыркнула.

— Ты не видел меня голой.

— Я видел мистера Пузика, — заявил он. — И я вряд ли назову его торчащим животом. Я думаю, люди называют это любовными рукоятями. Красивое название.

У меня отвисла челюсть, а затем жар прилил к щекам.

— Кларисса оставила эту часть в видео, которое она вам отправила, ребята? — воскликнула я.

— Да, — кивнул Андерс. — Она отправила весь звонок.

— О Боже, — сказала я, пряча лицо в ладонях.

— Почему ты смущаешься? — спросил Андерс, звуча искренне удивленным. — Этот момент и тот, где ты пытаешься стряхнуть Ворфа со своих ног, — первое, что меня в тебе соблазнило. Это было так восхитительно.

— Верно, — сказала я, все еще чувствуя себя немного смущенной.

Я взяла Ворфа на руки, потерлась лицом о его живот, затем в последний раз ткнула его лбом, прежде чем посадить к себе на плечо. Он свернулся калачиком на шее и начал перебирать мои волосы.

— Хочешь что-нибудь посмотреть? — спросила я, включая телевизор.

— Я не знаю человеческих фильмов или телешоу. Удиви меня, — сказал он, вытирая стойку, прежде чем направиться в мою сторону.

Я прикусила нижнюю губу, размышляя, что посмотреть. Обычно я ставлю футуристические сериалы. Большинство из них изо всех сил пытались оставаться актуальными, поскольку технологии догоняли их с умопомрачительной скоростью. Мне также нравились редкие фэнтезийные фильмы и сериалы. Когда в доступе не было ничего нового, я обычно возвращалась к какой-нибудь восстановленной классике Старой Земли. Было что-то странно приятное в их ужасающих спецэффектах, которые, вероятно, были передовыми технологиями того времени.

Просматривая программы, я наткнулась на современный молодежный роман, находящийся сейчас на пике популярности. Я его еще не видела. Только из синопсиса я могла сказать, что он будет слащавым, но иногда мне нравилось что-то подобное. Но не будет ли он скучным для Андерса? В то же время, разве не было смысла в первые пару недель оценить нашу совместимость, позволив ему попробовать все то, что нравилось мне?

Я сморщила лицо — плохая привычка, о которой мама говорила мне миллиард раз, чтобы я взяла себя в руки, — и посмотрела на Андерса.

— Приготовься стать жертвой худшего кошмара каждого парня: романтический фильм, — застенчиво сказала я. — Если тебе он действительно не понравится, дай мне знать, и я включу что-нибудь другое.

Андерс усмехнулся.

— Весь смысл в том, чтобы ты показала мне, чем ты занимаешься, чтобы определить, насколько мы совместимы, — сказал он, повторяя мысли, которые только что пришли мне в голову. — В любом случае, если тебе он понравится, я ни за что не возненавижу его. Твое удовольствие станет моим.

Он устроился на диване рядом со мной, а затем, к моему крайнему удивлению, посадил меня к себе на колени. Ворф переместился к нему на плечо, и я расслабилась рядом с Андерсом. Я часто мечтала о вечере кино дома, в обнимку с кем-то особенным. Я не могла поверить, что это происходит сейчас и с кем-то таким совершенным… слишком совершенным?

Я запустила фильм. Когда он начался, Андерс нежно поцеловал меня в щеку, затем обнял за живот. Я немедленно напряглась, напугав его. Он вопросительно посмотрел на меня, и я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать свой пресс. Да, он видел мистера Пузика на видео, но то, что он трогал мой жир на животе, внезапно заставило меня очень смутиться. Сидя он выглядел еще хуже, потому что все сбилось в складки, как поясная сумка. Если поднять его руки повыше, то это привлечет к этому еще больше внимания, а я не хочу сидеть, втянув живот, на протяжении всего фильма.

— Ты стала очень взволнованной и неловкой в ту минуту, когда я обнял тебя, — сказал Андерс в замешательстве. — Или, точнее, в тот момент, когда мои руки коснулись твоего живота. Я не чувствую от тебя боли, только смущение. Почему?

Я поерзала, пытаясь придумать подходящий ответ, хотя и знала, что не смогу наговорить чепухи с его проклятыми способностями к сопереживанию.

— Тебе не нравится, что я трогаю твой живот? — настаивал он.

— Это… Фу… Ладно, хорошо, — сказала я, чувствуя унижение и раздражение от самой себя за то, что так себя ощущаю.

Я так гордилась уверенностью в своем теле в течение многих лет, и не ожидала, что почувствую незащищенность в ту минуту, когда наконец снова начну встречаться.

— У людей есть представление об идеальном теле по сравнению со здоровым телом. Мы прошли долгий путь от безумного периода, когда общество ожидало, что женщина должна быть мешком с костями, чтобы считаться сексуальной, — сказала я, гордясь тем, что мой голос не дрожал. — Но все равно важно хотеть быть сексуальной для своей второй половинки. Я никогда не была худышкой и никогда ею не буду. Меня это всегда устраивало. И все же, прямо сейчас…