Мегрэ напуган - Жорж Сименон

Вниз Мегрэ спустился уже в пятнадцать минут одиннадцатого. За стойкой возвышался хозяин, одетый как повар.

— Вам дважды звонил следователь.

— Когда?

— Первый раз чуть позже девяти, а вторично — всего несколько минут тому назад. Я сказал ему, что вы вот-вот подойдете.

— Могу ли я позвонить в Париж?

— В воскресенье долго ждать, скорее всего, не придется.

Назвав номер, комиссар вышел на порог отеля подышать свежим воздухом. Сегодня зевак, жаждавших потаращить на него глаза, не было. Где-то, не очень далеко от гостиницы, голосил петух, было слышно, как журчала вода в речушке Вандея. И когда пожилая женщина в фиолетового цвета шляпке проходила мимо него, он отчетливо учуял запах ладана.

Да, сегодня действительно было воскресенье.

— Алло? Это ты?

— Все ещё в Фонтенэ? Звонишь от Шабо? Как поживает его мамаша?

Но вместо того, чтобы ответить на поставленные супругой вопросы, Мегрэ поспешил обрушить на неё свои.

— Какая погода сейчас в Париже?

— Со вчерашнего полудня весна.

— Так уже прямо и с полудня?

— Ага. Началось сразу после обеда.

Надо же, потеряно целых полдня солнца и света!

— А у тебя как там?

— Сегодня отлично.

— Не простудился?

— Все в порядке.

— Завтра утром вернешься?

— Надеюсь.

— Значит, не уверен? А я-то думала…

— Может, задержусь на несколько часов.

— Что так?

— Работенка подвернулась.

— Ты же обещал…

Да, клялся, что он обязательно отдохнет! Но разве он тут не расслабился, не оттаял?

Все, говорить больше было не о чем. Они ещё обменялись несколькими фразами — теми, что обычно припасались для таких вот телефонных разговоров.

После этого Мегрэ позвонил Шабо домой. Роза ответила, что хозяин ушел на работу ещё в восемь утра. Тогда он соединился с Дворцом правосудия.

— Что-нибудь новенькое?

— Есть такое дело. Нашли орудие убийства. По этой причине я и звонил тебе. Мне сказали. что ты ещё спишь. Можешь сейчас подойти сюда?

— Буду через несколько минут.

— Двери учреждения сегодня закрыты. Так что буду посматривать в окно, чтобы открыть, как только замечу тебя.

— Что-то не так?

Шабо на том конце провода, судя по голосу и интонации, был сильно расстроен.

— Все расскажу, как только появишься.

Мегрэ, тем не менее, не спешил. Ему хотелось вволю насладиться этим воскресеньем, и вскоре комиссар уже неспешно вышагивал по улице Республики, пройдя мимо кафе «У почты», хозяин которого поспешил с учетом прекрасной погоды, выставить на террасу стулья с круглыми желтыми столами на одной ножке.

Через два дома от него у открытой двери кондитерской Мегрэ невольно ещё более замедлил шаг, вдыхая доносившийся оттуда запах сладостей.

Вовсю звонили колокола. Улица несколько оживилась примерно на уровне дома Жюльена Шабо, как раз напротив него. Люди начали толпой выходить из Собора Богоматери по окончании мессы, которую отслужили в половине одиннадцатого. Комиссару мнилось, что сегодня люди если себя несколько иначе, нежели в прежние подобные воскресные дни. Лишь немногие верующие сразу же направлялись по домам.

На площади образовалось несколько групп, которые отнюдь не дискутировали, как бывало, с оживлением, говорили вполголоса и зачастую просто молча созерцали выходивших из собора прихожан. Задерживались даже женщины, державшие в затянутых перчатками руках свои молитвенники с золотыми обрезами, и почти все жительницы Фонтенэ и окрестностей надели весенние шляпки светлых цветов.

Перед папертью стоял блестящий, длинный черный автомобиле, у дверцы которого в строгой темной униформе держался водитель, в котором Мегрэ признал дворецкого Верну.

Неужели это семейство, чей родовой дом находился всего в четырехстах метрах отсюда, имели обыкновение приезжать на большую мессу на машине? Вполне вероятно. Чего доброго, это входило в кодекс их традиций. Но нельзя было исключать и того, что сегодня они приехали на авто специально, дабы избежать контактов на улице с любопытствующим людом.

А вот и они, во время помянутые, выходят из церкви, седовласый Юбер Верну на голову возвышался над всеми остальными. Он шел степенно, держа в руках шляпу. Когда оказался наверху ступенек, Мегрэ признал в сопровождавших его по бокам лицах жену Верну, его свояченицу и невестку.

Толпа мгновенно и как-то незаметно раздвинулась перед ними. Нельзя было сказать, что они шли между шпалерами в собственном смысле этого слова, но все же вокруг семейства Верну образовалась некая пустота, и все взоры были устремлены именно на них.

Шофер приоткрыл дверцу. Сначала уселись женщины. Затем на переднем сидении устроился Юбер Верну, и лимузин заскользил в направлении площади Вьет.

Брось кто-то из толпы в этот момент слово, сделай жест или просто вскрикни и, может статься, народный гнев немедленно бы прорвался наружу. Происходи это в ином, нежели близ собора, месте, шансы, что такое могло случиться, были бы высокими. Лица собравшихся горожан ожесточились, и если в небесах развеялись все облака, то тут, на земле, воздух был перенасыщен беспокойством и тревогой.

Некоторые из толпы робко поприветствовали комиссара. Доверяли ли они ещё ему? Во всяком случае внимательно проследили, ка кон в свою очередь поднялся по улице — с неизменной трубкой в зубах и округлившимися плечами.

Обогнув площадь Вьет, Мегрэ втянулся в улицу Рабле. Напротив дома Верну, на тротуаре, опять стояли два молодых, не достигших двадцати лет, парня. На этот раз они не носили повязок, а в руках не держали дубинок. По всей видимости, этими аксессуарами снабжались только ночные патрули. И тем не менее, оба они находились при исполнении служебных обязанностей, чем несказанно гордились.

Один из наблюдателей приподнял каскетку, когда Мегрэ проходил мимо поста, второй не шелохнулся.

На ступенях Дворца правосудия, двери которого были наглухо закрыты, живописно расположились шесть-семь журналистов, в том числе и Ломель, сидевший рядом со своими фотоаппаратами.

— Думаете, они вам откроют? — набросился он на Мегрэ. — А новость знаете?

— Что за новость?

— Говорят, они отыскали орудие убийства. И сейчас проводят там «совещание в верхах».

Дверь приоткрылась. Шабо сделал знак Мегрэ, приглашая того побыстрее заходить, и как только тот переступил порог, следователь поспешно захлопнул створку, словно боясь насильственного вторжения репортеров.

Коридоры были погружены в полумрак, тягостная влага всех последних недель сконцентрировалась внутри этих каменных стен.

— Я было хотел сначала переговорить с тобой частным образом, но это оказалось невозможным.

В кабинете следователя горел свет. Там находился и прокурор, откинувшись назад и покачиваясь на стуле, с сигаретой, свисавшей с его губы. Были здесь также комиссар Ферон и инспектор Шабирон; последний не удержался, чтобы не бросить на Мегрэ взгляд — пристальный и одновременно насмешливый.

На письменном столе, как тотчас же отметил комиссар, лежал отрезок свинцовой трубы длиной порядка двадцати пяти сантиметров и четырех в диаметре.

— Это и есть оно?

Все разом кивнули.

— Никаких отпечатков?

— Только следы крови и два-три прилипших волоска.

Окрашенная в темно-зеленый цвет труба, бесспорно, являлась частью оборудования кухни, погреба или гаража. Разрез выделялся отчетливо и, похоже, был сделан профессионалом несколькими месяцами ранее, учитывая, что металл по его краям уже потемнел.

Не был ли этот обрубок изъят в ходе ремонта раковины, мойки или какого-то схожего с ними устройством? Вполне вероятно.

Мегрэ уже открывал рот, намереваясь спросить, где обнаружили этот предмет, как заговорил Шабо:

— Рассказывайте, инспектор.

Шабирон, только и ждавший сигнала, чтобы выложить все о находке, принял, однако, смиренный вид:

— Мы, в Пуатье, все ещё придерживаемся добрых старых методов расследования. Поэтому параллельно с опросом всех жителей на улице, который мы проводили вдвоем с приятелем, я шарил по всем закоулкам. В нескольких метрах от того места, где был убит Гобийяр, расположена арка, выходящая во двор, принадлежащий одному из торговцев лошадьми и окруженный стойлами. Сегодня утром я, проявив любопытство, туда наведался. И среди навоза, устилавшего землю, не замедлил найти эту железяку. Все выглядит так, что убийца, заслышав приближавшиеся шаги, выбросил её поверх стены.

— Кто изучал трубу на предмет отпечатков?

— Я. С помощью комиссара Ферона. Мы, ясное дело, не эксперты в этой области, но достаточно грамотные профессионалы, чтобы их обнаружить. Нет сомнений в том, что убийца Гобийяра носил перчатки. А что касается волосков, то мы уже посетили морг с целью сравнить их с шевелюрой жертвы.