Песнь о Сиде - Рагим Эльдар-оглы Джафаров

на посетителя, застывшего у картины.

– Я прошу прощения, – Томас поставил бокал и изобразил улыбку номер четырнадцать: «Прости, красотка, но, как бы мне ни хотелось продолжать этот разговор вечно, дела, проклятые дела».

Собеседница понимающе кивнула с плохо скрываемым разочарованием. Томас обошел ее и двинулся к посетителю, на ходу зачесав волосы рукой. Высокий, широкоплечий, но худой мужчина неотрывно смотрел на картину, скрестив руки и потирая тыльной стороной ладони щетину. На взгляд Томаса, он вовсе не походил на ценителя искусства, слишком уж невыразительно одет, – но вполне мог оказаться толстосумом.

– У вас прекрасный вкус, – остановившись рядом с посетителем и глядя на картину, сказал Томас.

– Сомневаюсь, – странным хриплым голосом ответил незнакомец. – В этой галерее всего одна картина, но я сначала десять минут рассматривал табличку «туалет» и даже спросил у одной сеньориты, кто это нарисовал.

– И что она ответила? – усмехнулся Томас.

– Что не знает.

– Вы не похожи на ценителя искусства, если честно. Что вас сюда привело?

– Я работаю на человека, который… коллекционирует всякие штуки.

Томас мысленно поставил галочку. Не зря ему показалось, что на этого парня можно потратить время.

– И чего хочет этот джентльмен?

– Счастья и свободы, но вместо этого коллекционирует всякие штуки. А что? – искренне поинтересовался посетитель и посмотрел на Томаса.

– Не уверен, что могу предложить ему свободу, но вот немного счастья – да.

– Например? – заинтересовался посетитель.

– Вот эта картина – разве не счастье обладать ею?

– Как по мне – нет. Совсем нет, – прямо заявил собеседник.

Томас едва не скривился. Какая некрасивая прямолинейность. Он изобразил улыбку номер восемь: «понимаю, но…».

– Вы знакомы с ее историей? Или с историей ее создателя?

– О, именно в этом я и пытаюсь разобраться. Да, именно в этом.

– «Бабочка» Сархана – уникальное…

– Нет, меня это не интересует, – перебил его посетитель. – Сомневаюсь, амиго, что ты знаешь то, чего не знаю я. Я здесь по другому поводу. Просто так совпало…

– И что же вас интересует?

– Ты, амиго.

Незнакомец улыбнулся. Улыбка вышла ужасная, неестественно широкая, пугающая. Томасу понадобилось все самообладание, на которое он был способен.

– Меня зовут Сид.

– А меня…

– Я знаю, как тебя зовут. О да, прекрасно знаю. Я давно за тобой слежу.

– Что это значит? – Томас невольно покосился в сторону входа, туда, где должны стоять охранники.

– Как такой глупый человек мог стать таким богатым? – удивился Сид. – То и значит! У меня есть глаза, понимаешь, и я ими давно на тебя смотрю. Это называется следить!

Томас понял, что перед ним то ли сумасшедший, то ли опасный идиот, и повернул голову, чтобы позвать охрану, но Сид его остановил.

– Я шучу, амиго, просто шутка, – странный посетитель поднял руки в знак примирения и даже изобразил чудовищный смех. – Ха-ха, понимаешь, шутка!

– Что вам нужно? – без показной вежливости спросил Томас.

– О! Таким ты мне нравишься больше! Да, намного больше!

– Либо отвечай, либо выметайся.

– Ладно, ладно. Не кипятись. Выкладываю все как есть. Что ты мне дашь за эту картину? Если я ее украду. На какой выкуп я могу рассчитывать?

Сид улыбнулся, а Томас удивленно покачал головой.

– Сначала воруют картину, потом просят выкуп. Не наоборот.

– А, пендехо! – Сид хлопнул себя по лбу. – Я опять все перепутал!

– Ты сумасшедший?

– Определенно! Несомненно! Но это не отменяет того, что картину я все еще могу украсть.

– Попробуй, – усмехнулся Томас. – Тогда и поговорим.

– Я все понимаю, амиго, я не идиот, она застрахована, да?

– Само собой.

– И ты был бы только рад, если бы ее украли, не так ли?

– Глупость, – Томас скрестил руки на груди и повнимательнее присмотрелся к собеседнику. – Зачем мне это?

– Ну, страховка внушительная, очень. А вот купит ли ее кто-то за такие деньги? Не уверен. Совсем не уверен, амиго. А деньги тебе нужны.

Томас пытался понять, на кого работает этот человек. Кто мог прислать его и зачем. А главное, что нужно говорить.

– Всем нужны.

– Но не все проиграли кучу денег в карты, а? – Сид подмигнул ему, как бы намекая на общий секрет. – Передавай привет Джеку! Кстати, я слышал, он перестал играть в карты, а?

Томас снова посмотрел на охрану: возможно, стоит прекратить это, пока не поздно.

– О, это не в твоих интересах, – покачал головой Сид. – Совсем не в твоих интересах.

– Я сам разберусь, что в моих интересах, – возразил Томас, но охрану не позвал.

– Сомневаюсь, амиго. Давай я тебе погадаю?

Сид вдруг схватил руку собеседника, повернул ладонью вверх и ткнул в нее пальцем так сильно, что Томас скривился от боли.

– О, какая длинная линия жизни! Тянется прямо отсюда, – Сид еще раз с силой ткнул пальцем в ладонь, – и до самой тюрьмы! А вот это видишь? Это линия душевой, пересекающаяся с линией мыла! Ого! Знаешь, что это значит, красавчик?

Томас сначала пытался сохранить лицо, чтобы не привлечь внимание посетителей галереи, но этот дьявол так больно тыкал пальцем в ладонь, что, казалось, вот-вот ее проткнет. А вырвать руку из его хватки не получалось.

– Прекрати! – зашипел Томас.

– О, прости, амиго! – Сид послушался и с ужасом заглянул в слезящиеся глаза Томаса. – Я сделал тебе больно?

– Да!

– Тогда представь, что сделают те парни в тюрьме? Ты бывал в тюрьме? О, по глазам вижу, что нет. Знаешь, какие глаза у тех, кто бывал в тюрьме?

– Нет!

– Посмотри в мои, если интересно! О, я сидел во всех возможных тюрьмах отсюда и до Анадыря! Я мог бы вести видеоблог о тюрьмах! Да, амиго, мог бы, если бы знал, где вообще находится Анадырь!

– Что ты несешь? – Томас совсем перестал понимать, что происходит, у него закружилась голова, его подташнивало.

– Бездушную справедливость и обаятельное зло! – как будто бы решив, что вопрос требует ответа, сказал Сид. – Ну так что, хочешь обсудить свою аферу со страховкой?

– Да! Или нет, или что я должен ответить? – растерялся Томас.

– Отлично! Я знал, что ты разумный парень! – Сид дружески хлопнул Томаса по плечу, едва не сбив с ног. – Давай перейдем к сути. Хочешь немножко нагреть страховую? Кто я такой, чтобы тебе запрещать? О, кто угодно, только не я. Знаешь что, амиго? Я даже помогу тебе. У тебя ведь нет опыта в таких делах, да? А у меня есть. Я украду эту картину так, что комар носа не подточит. И спрячу там, где ее никто никогда не найдет. А если попросишь – верну! Как тебе такое?

– И чего ты хочешь взамен? – Томас вовсе не собирался просить этого психа об услуге, но предпочитал не спорить.

– Ничего особенного! Я просто попрошу тебя выполнить несколько моих просьб. Ничего особого, ничего слишком сложного, тебе даже не придется покидать галерею.

– Что, например?

– Узнаешь! Пойдем выпьем по бокальчику.

Сид, не дожидаясь ответа, двинулся к фуршетному столику, по дороге ловко перехватив с подноса официанта два бокала шампанского. Томас шел следом, лихорадочно соображая, что предпринять.

Этот парень знает про долг и про аферу со страховкой. Как только Томас от него отделается, нужно отменить кражу. Нужно придумать какой-то другой план. Но это потом.

– Итак, давай выпьем за успех нашего предприятия, – предложил Сид. – Если, конечно, ты не передумал.

– Не понимаю, о чем именно речь, – беря бокал в левую руку (правая ладонь все еще болела), попытался увернуться от прямого ответа Томас.

– Кстати, твои ребята сказали, что с радостью уступят эту работенку мне. Особенно тот татуированный верзила. Да, он особенно обрадовался. Хотя переговоры были напряженные. Да, очень напряженные.

Томас не успевал соображать. Едва он принимал одни обстоятельства, как этот дьявол насыпал новые. Татуированный верзила, вероятно, это тот самый парень, который должен был украсть картину. Как его звали? Джо? Джим?

– Я… – Томас открыл рот и снова закрыл: какой смысл что-то говорить?

– Тренируешься? – прищурившись, спросил Сид.

– В каком смысле?

– Ну, перед тюрьмой.

– Я… – Томас совсем растерялся.

– Неплохо получается. Возможно, у тебя талант.

– Что я должен сделать? – сдался Томас.

– О! Прекрасно! – обрадовался Сид. – Это