Разоритель Планет - Александр Амплеев

— А… — Грех опустил голову. — Ну да. Они сохранят. Наверное.

— Ай, ладно. По поводу того, когда встречаемся. Где-то в двадцать ноль-ноль ты должен с отрядом наиболее подкованных быть на заднем дворе Шкипера. Только без машин и прочего. Это, если хочешь, «стелс»-операция. Глушители надо будет подрубить в начале штурма. Такой расклад. Если стрелять начнут — сам понимаешь, что далее делать.

— Да. Понимаю. Значит, шок-дробовики брать?

— Именно. Кстати, как эта хрень работает? Она летальна?

— Ну… Относительно. Тут, в общем, штука в чем. Внутри дробовика стоит заряжающее устройство. В итоге шарики электризуются и образуют своего рода сетку в момент вылета. Более того, каждый шарик — это маленький аккумулятор с устройством вывода тока. Сами шарики довольно хрупкие, поэтому разбиваются о тело, и выдают целую феерию ощущений, боли и чувств.

— Феерия, блин… — Романо усмехнулся в этот момент. — Это твое чувство юмора или в тебе творец проснулся?

— Ну как это, Романо? — сержант шок-пеха откинулся на спинку стула. — Ты не знал, что я ставил спектакли, когда только начинал службу? Я всегда был творцом! Творец симфоний боли, феерий страха, драматургий слез и прочего добра.

— Скверный у тебя юморок, Грех.

— Тебе всегда нравился, Лис. Что-то поменялось? — шутливо спросил сержант.

— Не. Ничего не поменялось, — улыбнулся Романо.

…

Утро же Шпака начиналось с мрачного настроения. Генрих был словно убитым. На его лице застыло какое-то мрачное выражение, нижняя губа была немного выдвинута вперед, создавая чуть ли не детское выражение обиды, в глазах застыла непонятная пелена, которую, кажется, было невозможно чем-то развеять. Мрачно он прошел в ванну, умылся, затем вышел. Лицо было бледным, его воротило лишь от одной мысли, что придется убить… Паскудство. Но и пойти против Романо было никак. Значит…

— Как там сказал Джек? Стоицизм? Что это вообще значит? — он прикусил губу, дочери дома уже не было, она ушла на занятия. Генрих уже достал пистолет из своего сейфа. — Как же убить-то кого-то? Как с этим жить потом? Как? Как они все живут? Хотя… Тот парень. На мне же, выходит, его кровь тоже? Шоки вызвали полицию, а те увезли парня куда-то далеко. А потом убили.

В этот момент Генрих упал на диван. Рядом лежал заряженный пистолет, Шпак медленно передернул затвор, после чего нажал на курок большим пальцем. Правый глаз задергался, губы затряслись, рука тоже. Он положил пистолет назад на подлокотник дивана. В глазах возникла влажность, но он, скрипя зубами, сдержал слезы. Вдруг раздался звонок, и плоский телефон вновь лег в руку.

— Алло? — спросил Генрих.

— Здравствуй, Генри, — на той стороне слышался тот самый голос, который время от времени пробирал до дрожи. Романо. — Ты готов к делу?

— Честно?

— Честно-честно. Я жду.

— Не очень.

— Что же тебе не дает покоя, Генри?

— То, что придется убивать.

— Ну, знаешь… Может, тебе и не придется. Там моих бойцов будет достаточно и, думается, что они будут заходить первыми. Плюс шок-пех. Ты даже испугаться не успеешь. Плюс… Есть один важный фактор. У нас тут наметилась одна проблема, которая может тебя немного успокоить, — Романо выдержал небольшую паузу, а затем продолжил. — Дело в том, что наши бандиты действуют в довольно близких отношениях с кворонами, а там, сам понимаешь… Бордели, притоны, а мы это все порушим. Только прикинь, какие прибыли наши земноводные потеряют. Так вот… После этого придется смотаться на ближайшую станцию, там ликвидировать нескольких работорговцев или же взять под стражу, а затем казнить по закону. Только представь. Твоя дочь — становится рабыней одной из этих тварей. Тебе бы было приятно?

— Нет. Но ты же это не за просто так делаешь.

— Конечно. Бандиты имеют привычку мстить, тем более квороны. Помню, как-то раз корпорация залезла в их «гнездо» и один бордель прикрыла, так эти твари взяли и подорвали один из офисов, поэтому их накрыть надо сразу.

— А зачем тебе их накрывать? Вы же стараетесь, чтобы жизнь тут невыносимой стала.

— Ага. Отчасти это так, но дело в том, что бандиты организуют определенную занятость, сверху возникает и еще одна проблема — бандиты слабо подконтрольны нам, поэтому имеют свойство организовывать свои собственные картели, захватывать определенные предприятия, а далее доить с них деньги — нам этого не нужно. Монополия должна разрастаться беспрепятственно.

— Прекрасно…

— В шестнадцать ноль-ноль будь готов к тому, чтобы выходить из дома. Мы тебя возьмем на «борт», а далее двинем к Шкиперу. Заодно слегка приоденешься, а то выглядишь, мягко говоря, не как мой боец. Побрейся перед этим делом, кроме того, приведи ствол в должное состояние, почисти хорошенько, а еще хоть немного приведи себя в форму, чтоб в случае чего не был похож на мешок с дерьмом, который свалится от первой же полетевшей пули. Главное в этом деле, Генри, — не бояться, а иначе можно очень быстро окочуриться, если будешь кого-то из них жалеть и прочее. Пожалей свою дочь, если ты, как последняя тварь, сейчас думаешь о том, чтобы застрелиться. Я тебя читаю, Генри, и даже не думай о тех, кто сегодня будет убит. О них тебе думать вообще не нужно — это отбросы общества, которые сколотили шайки для ограбления людей. Да, ты можешь считать меня одним из них, однако благодаря мне улицы станут немного чище, кроме того корпорацией выделяются довольно большие деньги на развитие добывающей промышленности. Мы не настолько говно, Генри, чтобы ты нас скотами лютыми считал. Уже сегодня разрабатывается двенадцать новых шахт, начато бурение десяти новых нефтяных скважин, начата добыча газа в двадцати новых точках, а еще новые заводы для переработки нефти в бензин и иные виды топлива. Мы не только уничтожаем, но и создаем, Генри. А сегодня ты убьешь во благо, и не сломаешься от этого. Понятно?

— Понятно, — мрачно ответил человек.

— До свидания, Генри, — довольно спокойно проговорил директор.

— До свидания, господин Романо, — в этот момент Генри взялся за грудь, что-то внутри кололо, а дышать становилось как-то тяжко. Он положил телефон рядом с пистолетом, а затем откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.