На цепи - Уваров

и поднял взгляд на здание за моей спиной. Леди хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и только рив сохранил невозмутимое выражение лица.

— За вашей спиной, господин Лиаман. Зал собраний на втором этаже. В десять, не опаздывайте, — ответил местр и, развернувшись, бодрой походкой отправился прочь. Его спутники последовали за ним, оставив меня в полном одиночестве на возле местрата.

Что ж… по крайней мере у меня есть ночь, чтобы придумать как я буду защищать обоз и что делать, если меня попросят продемонстрировать магию колдунов. А еще, что отвечать, если спросят про Кеннеру. Хороша ведьма — оставила людей, никому ничего не объяснила и сидит в своей башне со своим белобрысым. Убью… Еще мне не хватало спасать людей от всяких тварей. Я — ракха! Мы с людьми не водимся!

И тут же перед глазами возник образ Ласканы. Ну конечно. Никто не водится, кроме меня…

Глава 8

Собрание

Вернувшись в логово колдунов, которое стало моим временным пристанищем, я закинул в котелок моток прочной веревки, несколько лекарственных зелий и мазей, пару книг. Нашел так же колдовское огниво и парочку чистых простыней, топорик и сухари, запасную одежду. Все это добро отнес в лес и припрятал между толстыми ветвями раскидистого дуба. Если после завтрашнего собрания придется спешно покидать город, то все это мне может пригодиться в горах.

После вернулся в дом и начал думать, как быть. С одной стороны, с людьми я общался, и они подвоха не заподозрили, а стало быть, я нормально справляюсь с ролью человека. С другой, завтра мне придется объяснять поведение Кеннеры, а я понятия не имею, о чем она говорила с местными, что думают в цитадели Абердара, и тем более в колдунской Академии.

Потом, я не представляю, стоит ли говорить о том, что уже встречался белой тварью. Насколько я понял, никто кроме нас с Керой эту встречу не пережил, а значит, могу нарваться на ворох вопросов и попасть в ловушку.

Кроме того, меня местр прямо спросил меня, как я собираюсь их защищать. А если он попросит продемонстрировать мои способности? У меня нет способностей колдуна. Я никогда не учился колдовать, и слышал от Ласки, что способности ракха и колдунов сильно отличаются.

А в каком облике мне провожать обоз? Боевая форма сразу отпадает — люди считают меня колдуном. Если я останусь в этой иллюзии, вопросов не возникнет, но в случае нападения белой твари, все равно придётся перевоплощаться. Выбора особо нет, так что остаюсь человеком.

Еще меня сильно смутило, что некоторые люди в этом городе общаются с колдунами как с крестьянами. Всегда думал, что колдуны высшая каста. Колдун того же местора может заставить замолчать взмахом руки, или наложить икоту на пару дней. Если бы я был простым человеком без капли магии, стал бы я вести себя с колдуном как с прислугой? Что-то сильно сомневаюсь.

Во время размышлений я ходил по гостиной и тут взгляд мой упал на книгу с названием «Магия в жизни государства». Что-то мне подсказывало, что там я найду ответ хотя бы на последний вопрос. Так что я достал с полки томик и, завалившись на тахту, принялся читать.

Книга оказалась увлекательной. В свое время Ласкана много мне чего рассказала, многому научила, но и она была не слишком образованной, о чем не забывала постоянно мне напоминать.

В каждом государстве была своя магическая Академия, которая никому не подчинялась. Академия Лландара считалась одной из древнейших и сильнейших. По сути, государство в государстве. В каждом городе и даже в крупных селах было свое магическое логово. Их называют цитаделями. Вот этот дом тоже цитадель, хотя это просто большой дом.

Людей с магическими способностями рождается очень мало. Дар не передается по наследству. То есть в десяти поколениях одной семьи может быть один маг, а может не быть ни одного. Способности обычно проявляются у детей от десяти до пятнадцати лет. Если кто-то это заметил, то спешат сообщить о новом маге в Академию, и те изымают ребенка из семьи, даже если родители против.

Иногда случается, что родители скрывают ребенка, но если его поймают уже во взрослом возрасте, то все равно отправят на учебу.

В Академии юные маги учатся минимум семь лет. Если ты сильный маг с тебя и спрос больше. Если дар слабенький, выучат на лекаря и отправят лечить подагру старикам куда-нибудь на отшиб. Всем найдется применение.

За работу маги берут плату, часть которой отчисляют в казну Академии. Маги создают амулеты, лечат, заряжают лампы, накладывают холодильные заклинания и еще делают много всяких полезных в быту вещей. Услуги их стоят недешево, поэтому не каждый может себе позволить купить то же обезболивающее зелье. Тут только к простым лекарям да травникам обращаться, но лекарства, изготовленные магами, помогут точно, а вот народные далеко не факт.

Слабеньких магов богачи не уважают. Если у тебя есть деньги, то даже мозоль тебе будет лечить сильный маг. Теперь понятно, почему местр и тот толстомордый разговаривали со мной свысока. Я для них помощник леди Кеннеры, а в помощники сильные маги себе берут слабаков. Ну, то есть мазь от мозолей продает леди за золотой, а готовит ее помощник за серебрушку, а то и за пару медяков.

Выходит, местр, когда спросил, как мы собираемся их защищать, имел в виду не только меня, а нас двоих — леди и меня. Занятно выходит. Придется или врать, что я справлюсь один, или что леди будет где-то рядом… Об этом стоило подумать. Чую, придется мне завтра убегать в горы. А, впрочем, это ведьма посадила меня на цепь, пусть и разбирается с людьми и говорит им правду. Я-то тут причем?

Цепь золотилась на моей шее, слабо поблескивая в темноте. Захотелось зажечь камин — при свете она была не так заметна. Камин я все-таки разжег, и в гостиной стало повеселее. Потом закусил оставшимся в кладовой мясом, и снова завалился на тахту с книгой. Как уснул, не заметил, а проснулся с первыми петухами.

Эти пернатые твари начали горланить у моего ближайшего соседа, не переставая, едва на небе зажегся рассвет. Я бы с радостью сожрал их, но я же вроде как колдун, так что придется выбираться на охоту. В холодильной комнате все равно не было никаких запасов, кроме сгнивших овощей. От них, кстати, отвратно воняло. Очень захотелось заняться уборкой. Вот только жить мне тут недолго,