Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

Тем не менее министров-технократов объединяли общие взгляды на экономику и принадлежность к братству «Опус Деи». Иногда их заботило не только хозяйство. Лопес Родо говорил в частных беседах, что после того как подушевой ВВП Испании превысит 1000 американских долларов, можно подумать о демократизации политической системы. Несмотря на эти крамольные размышления, Родо стал одним из самых близких к Франко советчиков. Вдобавок он занял важное место среди учителей Хуана Карлоса, которого Франко наметил в возможные преемники.

Разногласия молодых технократов с остальными членами правительства трудно свести к простому конфликту поколений. Луис Карреро Бланко, будучи почти ровесником Франко, привел технократов в правительство и последовательно защищал их от нападок консерваторов и даже Франко (который и сам в критические моменты прикрывал их от недовольства старых соратников).

Карреро Бланко не был либералом и не вынашивал планов демократических реформ. Напротив, он верил в преимущества авторитаризма для Испании, граждане которой 20 лет назад поддались большевистским соблазнам и убивали друг друга в гражданской войне. Он считал наиболее надежной и респектабельной формой продления режима после ухода Франко не партийную диктатуру фаланги, а стабильную авторитарную монархию, и наиболее подходящим кандидатом на роль монарха видел юного Хуана Карлоса, который был внуком последнего короля Испании и имел солидные династические права на трон. При этом образование и воспитание, полученные во франкистской Испании под присмотром представителей правящей партии, должны были сделать нового короля носителем ценностей режима. Большинство технократов из «Опус Деи» поддерживали этот проект.

Период бурного экономического роста под руководством технократов-католиков не следует представлять ученическим воплощением либеральных экономических теорий и монетаристских доктрин. Государственное присутствие в экономике оставалось огромным. Главное предприятие быстро растущей автомобильной промышленности — барселонский SEAT — было государственным, как и крупнейшая и тоже активно развивавшаяся судостроительная компания вместе со множеством передовых металлургических и химических производств. Важную роль сохранял Национальный институт промышленности — госкорпорация, созданная для инвестиций в развитие страны еще в период автаркии. Защитные пошлины и регламенты тоже никто не обнулял повсеместно и единовременно, просто из глухой бессмысленной стены они превратились в инструмент гибкого регулирования экспорта и импорта.

Испанские технократы не изобретали чудесных рецептов. Часто они просто копировали — изучали, как та или иная сфера регулируется в соседней Франции и других успешных странах общего рынка, и переносили их опыт на родину. Уже к 1960 г. у Испании профицит платежного баланса составлял $81 млн вместо недавнего дефицита, выросли резервы, инфляция упала с 12,6 до 2,4%. В 1956–1958 гг. иностранные инвестиции в Испании составляли жалкие $3 млн, а после либерализации инвестиционного законодательства, осуществлявшейся с 1959 по 1974 г., Испания получила больше $7 млрд прямых иностранных инвестиций — примерно пополам из США и Западной Европы.

Из-за ослабления протекционизма продукция многих национальных предприятий стала проигрывать импорту, производство на начальном этапе реформ сокращалось, все больше испанских рабочих начали уезжать на заработки в Европу. За короткий срок из страны выехало около полумиллиона гастарбайтеров — цифра, сопоставимая с исходом испанцев за границу после гражданской войны.

Параллельно шла не менее массовая внутренняя миграция из деревень в города и с юга и запада на север и восток страны и в Мадрид. Самыми быстроразвивающимися, кроме столицы, оказались регионы, которым центральная власть доверяла меньше других, — бывшие оплоты республиканцев и сепаратистов: Каталония, Страна Басков, Валенсия. Все они были промышленными регионами страны и до Франко. Миграция изменяла этнический состав национальных провинций. Возрождение баскского сепаратизма в конце 1960-х станет реакцией не только на авторитарную власть Мадрида, который подавлял местную культуру и язык, но и на эту волну переселенцев.

Технократы настаивали на экономии бюджета, социальные министры-фалангисты ругали бездушный капитализм и требовали увеличения социальных расходов. Однако именно при технократах с 1 января 1963 г. в Испании впервые появилось понятие минимальной заработной платы, а сближение с экономиками западных демократий вернуло рабочим право на забастовку. В 1965 г. в уголовный кодекс внесли поправку, которая освобождала от уголовной ответственности организаторов экономических забастовок.

Политические протесты остались наказуемы, но в реальности границу между теми и другими провести было нелегко: что делать, например, если экономическую забастовку организуют активисты нелегального независимого профсоюза, да еще и внедрившиеся в официальный вертикальный профсоюз? Эта неясность приводила к хаотичным репрессиям, но в целом поправка действовала, ведь, по сути, она легализовала свершившийся факт: массовое забастовочное движение возродилось уже в конце 1940-х, а в новой, перестроенной по западному образцу экономике распространилось по всей стране.

Для Франко принадлежность Лопеса Родо и его единомышленников к католическому братству была гарантией того, что реформаторы не собираются расшатывать устои его консервативного режима и работают на его продление. Франко льстило, что он смог поставить на службу своему государству мощную интернациональную организацию «Опус Деи», которая при другом раскладе могла бы стать его оппонентом. Диктатору нравилось и то, что после 20 лет у власти он нашел взаимопонимание с образованными, деятельными молодыми людьми и те относились к нему с уважением.

Франко использовал «Опус Деи», а орден старался использовать диктатора. Ведь программа ордена как раз состояла в том, чтобы не уводить людей из мира в веру, а приводить веру в мир — прямо на поля, в цеха, офисы, министерства и ведомства, и приводные ремни в виде государственной власти были здесь весьма полезны. «Опус Деи» набрал такой вес, что для молодых карьеристов стал привлекательней правящей фаланги, усугубив ревность последней. Но братство «Опус Деи», в отличие от фаланги, так и осталось элитарным, хотя и пополнилось молодыми честолюбцами, которые в других обстоятельствах не обратили бы внимания на эту католическую самодеятельность.

Успешно завершив план стабилизации, технократы провели через правительство и кортесы, а затем реализовали три плана развития — в 1964, 1968 и 1971 гг., а Лауреано Лопес Родо возглавил специальное министерство по плану развития (в документах советского МИД его иногда называли Министерством планирования).

В середине 1950-х благодаря послевоенному восстановительному росту в Европе и $1 млрд американской помощи, полученной по военному Мадридскому пакту, испанская экономика росла примерно на 5% в год, хоть и от низких изначальных показателей, и вернула объем промышленного производства к уровню, который был до начала гражданской войны. Сперва реформы привели к некоторому падению уровня жизни даже по сравнению со скромными показателями середины десятилетия, и только в начале 1960-х дела, в том числе у простых людей, пошли в гору. Одной из причин испанского экономического чуда была разница уровня цен и зарплат между Западной Европой и Испанией. Эта разница делала выгодными инвестиции в Испанию,