Магический треугольник - Леонид Резник

Я понюхал руку. Резкий запах обжигал ноздри, но уже не вызывал тошноты. Чем бы ни лечили Имма, средство считалось проверенным. Как там говорил крылатый спаситель? «На моей земле все становятся здоровыми».

Наверху я вынужден был взяться за самое утомительное занятие, которое только можно себе представить. Птицечеловек задавал мне вопросы о Земле, а я отвечал. Надежды на снисхождение не было, ссора исключалась, и мне приходилось шевелить языком не переставая. После ужина допрос был продолжен.

С перерывами на еду и посещение Имма так тянулось четыре дня. Позднее, когда Имм начал приходить в себя, я стал проводить в пещере больше времени, стараясь смягчить эту неприятную для моего гордого друга ситуацию.

— Мы еще побродим по Таику, приятель, — в сотый раз повторял я. — Мы еще полетим вместе с тобой на землю, в мой мир. Не грусти. Остаться в живых намного труднее, чем выздороветь, так что впереди у тебя сплошные пустяки.

Имм в своем нечеловеческом облике молчал. Особой радости такие беседы не доставляли.

Разрываясь между Кайром, Иммом и собственной неудовлетворенностью из-за вынужденного безделья, я проводил свои далеко не самые лучшие дни в самом безопасном на Таике месте. Из объяснений Кайра я узнал, что большой участок побережья с его резиденцией в центре каким-то образом не попал ни в какую из зон влияния духов. Кайр специально выложил границы безопасности черным камнем. Я удивлялся, как мог получиться подобный нейтралитет, сомневался в точности проведения пограничной линии, и все же старался не заходить за границу. Вдобавок к этому, побережье хорошо «охранялось». Птичий крик лучше любой сигнализации сообщал о приближении опасности. Островок в непонятном мире насилия, так я назвал бы землю Кайра. Люди (а точнее оборотни) появились на территории Кайра только один раз. Они принесли четыре великолепных арбалета. Позднее Кайр рассказал мне, что арбалеты предназначены для меновой торговли. Куда он должен был их переправить, оставалось загадкой. Я начал подозревать, что крылатый отшельник является основным торговым посредником между оборотнями этого края и их заморскими собратьями. Лесные жители вряд ли чувствовали себя особенно уютно на кораблях, предпочитая использовать Кайра. Неизвестно, правда, какую выгоду из этих операций получал он, так как столь важная персона не могла ограничиться поддержкой из чувства солидарности.

Оборотни посетили Имма в его исцеляющей ванне. Меня они в пещеру не пустили. Без сомнения, эти оборотни или их друзья были причастны к доставке Имма в пещеру и к лечебным процедурам.

Вскоре после исчезновения лесных гостей я спустился к Имму. Мой спутник сидел у самого входа. Голый, грязный, бледный и худой он выглядел очень печально. Но его взгляд был еще печальнее.

— Друг мой, Матвей, — произнес он голосом, дребезжащим, как треснувшее стекло, — ты не можешь вообразить, как мне обидно.

— Ничего страшного, все позади, — какие-то дамбы в моем мозгу рухнули и на Имма хлынули бурные потоки увещеваний, утешений и прочих слов, сладостью и оптимизмом превосходящие старинные стишки для детских садов.

Имм посмотрел на меня с удивлением.

— Наверное ты слишком долго молчал, Матвей, или Кайр перекормил тебя птичьим мясом. Ты говоришь и даже не думаешь, что слетает с твоего языка. Конечно, я выжил и еще окрепну. Но я не смогу смириться, что несколько маленьких кусочков металла превратили меня в полупокойника. Я просто не могу поверить, что такое возможно. Мне очень скучно ползать в каменной норе, я хочу бродить по Таику, драться и развлекаться. Послушай, с тех пор как я встретился с вами, мы ни разу не развлекались. За это мы и наказаны. Тот, кто долго идет по прямой линии, слишком сильно срывается.

— Я бы не назвал наш путь прямым. Наоборот, мне уже надоели бестолковые метания.

— Ты неправ, Матвей, твой путь был прям, как копье. Ты искал дверь из нашего мира, а мы шли за тобой. Кстати, как там поживает Аро? Ему сюда не спуститься?

— Аро больше нет. Он убил духа, который тебя ранил, и…

Имм застыл, его бледное лицо стало еще бледнее.

— Люди на Таике очень глупы, — медленно сказал он, — люди глупы и злы. Но когда к ним привыкаешь… то в них можно увидеть и хорошее… в некоторых.

Имм выздоравливал быстро, подолгу отлеживаясь в целебной грязи-смоле. Я таскал вниз еду, которой нас в изобилии снабжал Кайр, делал простейший массаж. Мое времяпрепровождение немного оживилось. Теперь ощущалась отдача от действий, а Кайр перестал надоедать вопросами. Добровольное заключение приближалось к концу. К сожалению, до конца моей миссии на Таике было слишком далеко.

Небрежно перепрыгивая с валуна на валун, я прогуливался по птичьему царству и думал о Кайре. Его больше не интересовала Земля, я тоже. Людей он недолюбливал, нрав имел переменчивый. Следовательно?.. А зачем мне нужен этот воздушный хулиган? Имм поправится сам. Кормить его я буду в любом случае, целая эскадрилья кайров не помешает. Обойдемся!

Но поставить крест на Кайре не дала Надсистема. «Кайр может быть полезен, — сказала она. — Птицечеловек летает много и далеко. Он может рассказать обо всем увиденном. Для передачи радиосигналов в космос нужна антенна, которую трудно спутать с природным объектом. Видел ли Кайр антенны?»

«До сих пор, — подумал я, — Надсистема пригодилась мне только для обучения рукопашному бою и для расшифровки и изучения таикского языка. Сейчас — первый случай, когда она подсказала дельную мысль. Попробуем».

На следующий день я совершил путешествие в лес, где собрал немного съедобных клубней. Когда Кайр принес добычу, я конфисковал ее и, несмотря на вялые протесты хозяина, приготовил жаркое с гарниром. Блюдо было Кайру в новинку, и после вкусного сытного ужина он разомлел. Обычная угрюмость немного рассеялась, я мог приступать.

Лекцию о земных птицах Кайр выслушал без интереса, слишком мала была разница с Таиком. Я обратился к земной мифологии. Крылатые быки, драконы, пернатые змеи, гаруды, ангелы, демоны… Кайр весь превратился в слух. Призвав на помощь самогипноз и Надсистему, я принялся рисовать, изобразив по инерции и кентавров со сфинксами. Яснее ясного, что ничего интересней Кайр не слыхал за всю свою жизнь. Отдышавшись, я перешел к истории авиации. Летающие этажерки… Кайр испытывал опьянение от избытка информации. Я сделал последний шаг от авиации к противовоздушной обороне. Антенны здесь были не совсем те, но кто на Таике возьмется проверять правильность моих рисунков?

Кайр рассматривал нарисованные антенны как своих личных врагов. Он все еще барахтался в океане новых знаний. Я подтолкнул собеседника в нужном направлении.