Магический треугольник - Леонид Резник

— Приготовь подстилку попрочнее, — голос бьет звонким, с легкой хрипотцой.

Не раздумывая, я расстелил свой непробиваемый плащ и переложил на него Имма.

Птицечеловек проковылял на своих руках-лапах к раненому. Он собрал края плаща так, что Имм оказался как бы в люльке, и приготовился взлетать.

— Ты куда? — я схватился за плащ рукой.

— Имм может жить. На моей земле все становятся здоровыми. Кто-нибудь придет и будет за ним смотреть. Не мешай.

— Куда мне идти? — спросил я.

— Ты мне не нужен. Не мешай.

— Имм — мой друг, я хочу…

— Ты хочешь, чтобы он умер?

— Нет.

— Тогда не мешай.

После секундного размышления я убрал руку. Единственный, пусть и сомнительный шанс лучше, чем полное и абсолютно надежное отсутствие шансов.

Крылатое чудовище взлетало тяжело. Мне стало даже страшно, что груз слишком велик. И тогда, и позднее, узнав про помощь Эль, я подавил в себе желание просчитать с помощью Надсистемы аэродинамику полета Кайра. Мешало суеверное ощущение, что доказав его неспособность нести такой тяжелый груз, я испорчу все дело. Молнией мелькнула догадка: они, наверняка, полетят по прямой. Через мгновение, быстрее собственной мысли, я залез на самое высокое из ближайших деревьев, с точностью до десятых долей угловой секунды запомнил курс, мысленно наложил его на карту. Километров через двести сорок прямая уткнулась в берег моря на границе областей Белого и Желтого духов.

Я слез с дерева, поудобней уложил рюкзак, приготовив суперконцентраты и излучатель. Бежать придется через заросли, тем хуже для них. Очки ночного видения… Кажется, все. Ах, да. Как же я мог забыть! Аро, мой бедный защитник. Я бросил рюкзак и по земному обычаю начал первый в моей жизни обряд погребения…

Где-то на второй сотне километров пути я отчаялся. Лицо почернело в пыли и саже от выжженных кустов. Друг мой Имм, зеленая нахальная обезьяна, жив ли ты и где ты? Получасовые расслабления-сны снимали усталость, но неопределенность утомляла сильнее.

Запах моря я почувствовал задолго до того, как увидел само море и услышал его шум. Странный это был шум. Особенно для моря. До затуманенной усталостью головы не сразу дошло, что вместо плеска волн и грохота прибоя в уши лезет назойливый писк и свист. Чем ближе к морю, тем круче вверх приходилось забираться. Теперь я не только слышал, но и видел. Тысячи птиц поднимались в воздух при моем приближении. А на высоком каменном берегу их были миллионы, если не десятки миллионов. С каждым шагом в воздух взлетали новые галдящие тучи.

Вскарабкавшись на самый верх, я остановился перевести дыхание. Сделал я это вовремя. Через несколько метров скалистая поверхность резко обрывалась в бездну. Дальше не было ничего.

Что касается бездны — я бьет не прав. Бездна означает «без дна». Тут дно было. Далекое черно-зеленое дно, блестящее на солнце море Таика. Настолько высокого, настолько неправдоподобно высокого обрывистого берега не существовало ни на Земле, ни на одной из планет. Птичье царство на краю света. Не здесь ли самое подходящее место для птицечеловека?

Я безумно устал. Спешить было некуда. Пара-тройка часиков сна, учитывая утреннее время, не могли помешать. Промахнулся я или нет — сейчас не так уж важно. Дело сделано.

Переход к бодрствованию бьет резок. Яркое солнце слепило глаза. Лежа на спине, напрягая и расслабляя мышцы, я пытался обдумать план дальнейших действий.

Огромное крылатое существо возникло совершенно бесшумно, словно материализовавшись из воздуха. Внутри у меня что-то оборвалось. Я хотел задать вопрос, но никак не мог сделать столь нужный вдох.

— Зачем ты сюда пришел? — спросил птицечеловек.

— Я ищу Имма. Что с ним?

— Имм лежит. Я хочу, чтобы ты ушел.

— Где лежит Имм? Он жив?

— Жив. У него растет мясо. Когда ты уйдешь?

Жив. Это замечательно, хотя и невероятно. Точнее, невероятно замечательно. «Растет мясо» надо понимать «заживают раны». Или нет? Хочется его повидать.

— Где Имм? Я хочу его видеть.

— Ты Имму не нужен. Если не уйдешь, сброшу тебя в море.

При воспоминании о том, как налаживался контакт с Кайром, у меня еще долго будет появляться ощущение, по неприятности превосходящее зубную боль. Возможно, оно передастся и моим потомкам. Наши мозги слишком сильно отличались и по устройству, и по принципу действия. В этом не было ничего странного. Более достойно удивления мое легкое сближение с другими таикцами, с которыми я, существо из далекого и чужого мира, запросто принялся драться, заключать сделки и даже флиртовать.

Не желая ссориться с капризным повелителем птичьего края, я превзошел себя в лести и подхалимстве. Но ключик удалось найти в детском любопытстве птицечеловека. Выяснив интерес Кайра ко всему, что я мог рассказать о Земле и космических полетах, я сумел навязать выполнение некоторых моих требований. И первое из них — посещение Имма.

— Да, да, да. Ты все узнаешь про мой мир, — бодряческим тоном бубнил я, — но мне обязательно надо увидеть Имма.

Поднявшись с неудобного каменного ложа, я пошел вдоль берега в указанном направлении. Километров через десять показалось непонятное строение: шалаш — не шалаш, вигвам — не вигвам. Вот она — резиденция птичьего короля. Сам он медленно делал круги в небе. Подождав, пока я доберусь, птицечеловек спланировал на край обрыва и посмотрел вниз.

— Там дырка. Имм в ней. Хочешь — лезь.

Лежа на животе, я свесил голову. До пещеры было метров 40–50. До моря — намного больше.

— Полезешь? — спросил Кайр.

— Полезу, — уныло ответил я. Действительно, зачем же я сюда мчался, как не за этим?

К счастью, поверхность скалы была достаточно неровной, а в рюкзаке имелись кое-какие полезные приспособления. Скоро я уже был в пещере. Пробравшись с помощью фонарика среди причудливых каменных выступов, я обнаружил Имма.

Первым и единственным, что я увидел среди камней, была его голова. Если точнее — не его, а тхела, зеленой таикской обезьяны. Голова с закрытыми глазами покоилась на каменной подушке. Фактически она стояла, опираясь на булыжник. Стояла на гладкой каменной поверхности. Самого Имма не было. У меня задрожали руки. Резкий непривычный запах, наполняющий пещеру, показался тошнотворным. Значит, мертв?

Я поднес к голове руку и застыл. На ладони чувствовалось дыхание. Жив? Но как?

Невероятно медленным движением я дотронулся до щеки, ниже. Шея… Скользнув по ней, палец уткнулся в упругую поверхность. Чуть-чуть нажать… Проткнув поверхность, палец вошел в плотную массу. Шея Имма продолжалась и в ней. За шеей — плечо. Слепой дурак, не сообразил сразу. Теперь-то ясно видно, что не ровная каменная плита, а чрезвычайно вязкая и плотная жидкость находится перед моим носом. Что это? Горная смола? Птичий помет?